— Тебе нужно уехать как можно дальше отсюда, дитя. Если ты задержишься в Александрии после праздника урожая, тебя ждет печальная участь, — промолвила темнокожая старуха с жирно подведенными глазами. — Твоя мать была мне внучатой племянницей. Ты должна верить мне.

— Но она совсем ребенок, и здесь ее дом, — возразила Хармиона. — Что же делать? Может, спрятать ее где-нибудь в другом месте, где о ней будут заботиться преданные слуги?

— Если любишь ее, спрячь подальше, — ответила старая тетка.

— Мой отец уезжает в Рим на следующей неделе. Не лучше ли мне отправиться вместе с ним? — спросила Клеопатра.

Старухи снова уставились на дно чашки. Рассмотрев листья, поворчав и покачав головами, они хором заявили, что царевна может, должна и просто обязана ехать в Рим.

Клеопатра победно взглянула на Хармиону. Пообещав привезти старухам богатые дары из столицы мира, они покинули особняк.

Вечером девочка побежала к отцу, который ужинал со своей наложницей Гекатой.

— Твой отец желает побыть один, — с кислым видом объявил один из приближенных слуг.

На голове у него была шляпа с широкими полями, украшенная перьями, которые были сколоты пряжкой с драгоценными камнями. Этот человек походил на большую возмущенную птицу.

— Мой отец сурово накажет тебя, если ты не допустишь к нему его любимую дочь, — сказала царевна.

Царские слуги всегда терялись в подобных ситуациях — Авлет вел себя в отношении своего семейства совершенно непредсказуемо. Однако было известно, что царь нередко потакал капризам юной царевны Клеопатры.

Клеопатра не испытывала неприязни к Гекате. В этот вечер наложница была одета в свободное платье из бледного шелка, которое выгодно оттеняло ее царственную шею и безупречную жемчужно-кремовую кожу на груди. Клеопатра решила, что Геката гораздо красивее царицы и держится с большим достоинством. От нее веяло сладковатым ароматом духов, напомнившим Клеопатре о лилиях. Духи Гекаты оказались тоньше и изысканней, чем удушливый запах неразбавленного лотосового масла, которым Теа обливалась, не зная меры. Геката была единственной наложницей Авлета, с которой царь появлялся на людях. Она обучалась в традициях гетер, признанных куртизанок для греческой знати. Сама Геката тоже происходила из некогда знатного рода и была очень изящна.

— Отец, — начала Клеопатра. — Ты должен меня выслушать.

Авлет и Геката обменялись снисходительными улыбками. В присутствии взрослых женщин царь обходился с царевной как с ребенком. Но когда они оставались наедине, Авлет относился к ее словам очень серьезно.

— Отец, — сказала Клеопатра со всем достоинством, на какое была способна в столь взволнованном состоянии. — Я желаю сопровождать тебя в путешествии в Рим.

Царь молча смотрел на царевну. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

Клеопатра понимала, что должна найти к царю правильный подход, но отец ни единым намеком не подсказал, каким должен быть ее следующий шаг. Говорить о видениях не имело смысла, и о предсказаниях старух — тоже. Авлет не переносил подобных разговоров. Царевна не могла силой заставить отца взять ее с собой. Значит, надо проявить дальновидность и уговорить его — осторожно, но убедительно.

— Я пригожусь тебе, отец. Я знаю диалекты, на которых говорят в тех странах, куда ты едешь. В том числе и простонародное наречие римлян, которое ты так не любишь.

— Дитя мое, я возьму с собой толмачей, — сказал Авлет, рассеянно поглаживая шею Гекаты.

Почему он так увлечен женщиной, которой обладал уже много раз и будет обладать еще, если того пожелает?

Царевна прибегла к следующему доводу:

— Отец, ты полностью доверяешь своим толмачам и не сомневаешься, что они все переведут верно?

Авлет нахмурил брови, услышав, что одиннадцатилетняя девочка собирается защищать его от нерадивых слуг. Царевна догадалась: отец не прочь поскорее отделаться от нее, чтобы заняться более откровенными нежностями с Гекатой.

— Приходи ко мне утром, дитя.

Оставаться и продолжать спор было бессмысленно, когда царь так вожделеет белокожую красавицу, которая сидит рядом с ним. Но царевна все равно не ушла. Она не собиралась так легко сдаваться.

— Отец, если я останусь здесь, а в твоем войске найдутся предатели, то у тебя больше не будет наследников.

Это был ее самый сильный довод — не очевидный, но очень весомый и, как надеялась Клеопатра, высказанный в подходящий момент. Девочка развернулась и пошла к выходу.

— Ну хорошо, — раздался сзади голос царя.

Царевна остановилась, но не обернулась.

— Посмотри на меня, дитя.

Клеопатра повернулась к отцу. Лицо Авлета расплылось в самодовольной улыбке.

— Пусть Хармиона скажет распорядителю, чтобы приготовил для тебя багаж и прислугу в дорогу. Мы отплываем в Родос через два дня. Надеюсь, твоя прислуга и ты сама, моя маленькая царевна, успеете подготовиться к путешествию.