Димка невольно замедлил шаг, чувствуя, как от нереальности происходящего по коже бегут мурашки. Живо вспомнился недавний кошмар. «Но ведь сейчас это происходит наяву? Так ведь?»

— Ах ты, сука! — яростно выругался Шрам, тоже притормаживая. — Что творит! Ты его видишь? Где он?

«Значит, все-таки наяву…»

Коренастая фигурка быстро растворялась в сумраке туннеля.

— Вижу! — с ненавистью выдохнул Димка, рванув дальше. Сомнений в том, что именно бородач причастен к похищению сестры, больше не осталось. Как именно он вывел из строя людей на блокпосту — это предстояло выяснить. Но сперва его нужно схватить.

Рюкзак с плохо пригнанными лямками раздражающе болтался на спине, мешая движению. Останавливаться и приводить его в порядок некогда, а на бегу не получалось — руки заняты оружием. В порыве злости Димка снова вскинул автомат, выцеливая спину беглеца. Тот как раз выскочил на участок, освещенный путевым фонарем, и представлял собой отличную мишень.

— Нет! — рявкнул Шрам. — Только живьем!

— Уйдет!

— Не уйдет! На Курскую уже отправили сообщение, выход перекрыт!

Как бы там ни было, момент оказался упущен: беглец снова нырнул в тень, сгустившуюся между двумя путевыми лампами.

— А если он там тоже всех вырубит?!

— Береги дыхалку, пацан!

Своевременный совет. Цепочка преследователей растянулась редким пунктиром, бойцы все больше отставали друг от друга, не выдерживая взятый темп. Всего пять минут, но люди уже выдохлись. Никто не приучал их к бегу в туннелях, где важна осторожность, а спешка лишь ведет к преждевременной гибели, но сейчас случай был особенным и выбирать не приходилось.

У Димки тоже отяжелели ноги, а дыхание хрипло вырывалось из разгоряченных легких. Тело взмокло, одежда противно липла к коже, пот градом катился по лицу и шее, но отчаяние и ярость придавали сил, и он бежал. Бородач был единственной ниточкой, ведущей к сестре. За то, что он сделал, его хотелось убить. Вот только делать этого нельзя. Парадокс.

Показалось?

Нет.

Бородач тоже начал уставать, сбавлять шаг. Вот он, метнувшись вправо, и вовсе остановился, вскидывая руку характерным движением. Теперь преследователи сами оказались на хорошо освещенном участке. Димка рухнул прямо на бегу, проехался по щебню на локтях, стесывая кожу сквозь одежду, но автомат не выпустил. Прилив адреналина смягчил боль, позволил не обратить на нее внимания и сосредоточиться на главной задаче — остановить врага.

Резко хлопнул пистолетный выстрел, еще один. Лампочка над головой разлетелась, и туннель погрузился во тьму, разбавленную лишь мельтешением лучей с налобных фонарей бойцов, тоже залегших на путях. Больше не раздумывая, Димка решительно нажал на спусковой крючок, целясь в то место, где только что сгинул из виду беглец. Автомат затрясся в руках, как живой, длинная очередь прошила темноту частыми вспышками. Парень прямо физически ощутил, как свинцовая плеть, выбивая бетонное крошево из стен, наткнулась на человеческое тело — звук сразу изменился.

— Попал! — азартно выкрикнул Димка, вскакивая. И тут же чей-то мощный пинок выбил оружие у него из рук, едва не вывихнув запястья. На этот раз парень не сдержался, зашипел от резкой боли.

— Не стрелять! — выдохнул над ухом Шрам. — Чего разлеглись, вперед, бегом!

Тяжелые шаги по скрипящему гравию, прыгающие световые пятна фонариков, низкий, тягучий звон чьих-то каблуков, зацепивших рельсу. Димка подобрал автомат и устремился следом за остальными.

Вскоре все сгрудились около неподвижного тела, скрестив на нем свет фонарей. Бородач лежал лицом вниз, далеко откинув руку с вороненым «макаровым». Шрам каблуком выбил пистолет, отшвырнул его на шаг, затем убрал свое оружие в кобуру, нагнулся и бесцеремонным рывком перевернул тело беглеца на спину.

И надежда в сердце Димки сразу погасла, а «калаш» бессильно опустился в руках.

В своем сне он ни в кого не попал, сейчас же все оказалось иначе. Темное пятно пропитало одежду на плече бородача — ранение не смертельное, но след от второй пули изуродовал кровавой кляксой щеку.

— Выходного отверстия не вижу, знать, в черепе застряла, — опустившись на колено для осмотра и обыска трупа, сообщил один из патрульных — средних лет усатый мужик с каким-то помятым, словно изношенным, лицом.

Димка смотрел в неподвижные глаза бородача, блестевшее в отраженном свете фонаря, и ему казалось, что тот, из своего смертного далека, уставился на него с каким-то укором, с какой-то странной тоской пополам с досадой. Словно он не успел сделать некое важное дело. Димка смотрел и чувствовал черное опустошение в душе.

Сам.

Своей рукой.

Оборвал единственную ниточку…

— Ничего интересного, — закончив обыск, сообщил усатый, пыхтя после бега, как паровоз. — Платок, зажигалка, пачка папирос, запасной магазин к пистолету, штык-нож. Кстати, хороший ножик, армейский. Документов нет.

— Я его и так знаю. Николай Севергин по кличке Испанец. Сталкер, гражданин Ганзы. Пропал в прошлом году с Курской, думали — погиб. — Шрам оторвал взгляд от лица мертвеца и неприязненно уставился на Димку. — Но убил его ты, щенок. Только что. А между тем, я приказывал тебе не стрелять!

Димка виновато промолчал.

— А чего он убегал, Виктор Викторович? — поинтересовался усатый. — Провинился в чем-то, что ли? Или шпионил для кого-то у нас?

— Прекратить разговоры, Скворцов! — хмуро осадил Шрам. — Никого из вас это не касается!