– Да.

– Возьми нас собой.

– Хорошо. Но учти, дисциплина у меня жесткая, и приказы не обсуждаются. Если принимаешь это правило, то будем рады видеть тебя и твоих джигитов в нашей ватаге.

– Мы знаем, что такое дисциплина.

– В таком случае, добро пожаловать в мой отряд Алегико Немитоков.

Так я получил дополнительных воинов, над которыми стояли их авторитетные вожаки, и после этого, нагрузив ватажников, что закубанцев, что казаков, без разницы, боевой подготовкой, продолжил заниматься своими делами.

В суете пролетел остаток марта и половина апреля. Пришла пора выступить в путь-дорогу и, оставив на хозяйстве любимую жену, домовитого коменданта крепости Михаила Кобылина и три десятка казаков, во главе своей ватаги я выдвинулся в Черкасск.

Столица стояла пустая, только что город покинула десятитысячная армия Данилы Ефремова, направившаяся на Украину, и почти все свободные гулебщики. И в связи с этим, набрать воинов, как я и предполагал, было проблематично. Но я все же вышел на майдан и кинул вверх шапку, и на мой призыв погулять по Хвалынскому морю откликнулось около семисот человек, среди которых было выбрано сто десять опытных казаков. Остальные отсеялись во время жесткого отбора, и после него, с учетом сотни Василия Борисова, у меня набиралось четыреста двадцать человек. Так что, еще раз, прикинув реальность своего плана, я пришел к выводу, что он осуществим и, собрав всех своих сотников и односумов на военный совет, раскрыл перед ними цель нашего похода.

Казаки и два черкеса расположились под летним пологом в нашем временном лагере за городом, и пока ватажники гуляли и пировали перед отправлением на восток, я раскинул на куске парусины свою личную мапу Каспийского моря, и начал давать расклады:

– Итак, браты, смотрим сюда, - ткнув в карту тонкой веточкой, я указал на синюю линию.
– Это река Сефидруд, самая полноводная река персидского побережья, впадающая в Каспий. Наша цель находится в десяти километрах от моря, городок Ленгеруд, население около шести тысяч человек, порт и плохие крепостные стены. Чем-то этот населенный пункт напоминает Амоль. Но разница имеется, так как в Ленгеруд можно попасть по реке. Что касательно гарнизона, то там находится минимум четыреста воинов и, кроме того, рядом, всего в пятидесяти километрах располагается город-крепость Решт, где более трех тысяч солдат, которые готовы в любой момент подняться по тревоге.

Оглядев командиров, я прервался и вклинился Рубцов:

– Значит, всерьез придется повоевать?

– Не то чтобы всерьез, в Ленгеруде в основном ополченцы, так что мы в любом случае сильнее местных войск, но саблям работа найдется.

– А ради чего рубиться станем?

– Ради порта, в котором сосредоточен весь уцелевший персидский торговый флот, ради складов, в которых немало разнообразных товаров, и за большой базар, где оптом продаются большие партии зеленого чая с местных плантаций. Каково положение дел в городе сейчас, по понятным причинам, я не знаю, но думаю, что хабар будет знатный.

– И как мы этот город будем брать?

– Поэтапно. Первым делом захватываем две сторожевые башни по обоим берегам реки Сефируд, которые караулят устье. Затем высаживаемся на берег и по дороге продвигаемся вверх по течению. Основной отряд захватывает город и ведет сбор трофеев. А оставшиеся при расшивах воины в это время готовятся отбить атаку из Решта. В Ленгеруде необходимо все проделать очень быстро, времени будет немного, сутки, вряд ли больше. Трофеи погрузим на захваченные персидские бусы, город подожжем, и уходим. Расшивы за нами. Предварительно, расклад такой. Что скажете?

– Согласен, - кивнул подбородком Рубцов.
– Подробней сейчас ничего не распланировать.

Остальные командиры поддержали моего зама и, обсудив ряд мелких вопросов, я распустил совет, а сам направился в Черкасск. Проехался по полупустым улочкам, и заехал к отцу, который находился дома, и не один, а в компании с Семеном Семеновичем Толстопятовым.

– Вечер добрый.

Входя в горницу и присаживаясь за накрытый стол, посреди которого стоял кувшин с вином и закуска, поприветствовал я отца и дядю жены.

– Здравствуй, Никифор, - пробасил царицынский глава.

– А-а-а, сын, - протянул батя, с которым мы сегодня уже виделись в войсковой избе.
– Выпей с нами, а то завтра тебе в поход, когда еще хмельного попробуешь.

– Отчего же не выпить, - разлив из кувшина вино по кубкам, я взял свой и приподнял его: - За что пьем?

– За тебя.

Мы выпили и, глядя на чем-то озабоченные лица Кондрата и Семена, я спросил:

– Чего вы такие хмурые?

– Не обращай внимания, - батя махнул ладонью.
– Мелкие неурядицы, много хлопот, и все вместе, сплошная маета. Сам-то как, готов к походу?

– Готов, только воинов не хватает, так что в Астрахани придется дополнительный контингент набирать.

– И сколько тебе людей не хватает?

Толстопятов, задавший этот вопрос, посмотрел на меня из-под кустистых бровей.

– Еще сотню бойцов надо бы добавить, а лучше две. Взял бы компаньона, но все хорошие гулевые атаманы или у Кумшащкого, или на Украину уходят.