– Он не знает, вроде бы выше по течению реки, в Лахиджане, а это чуть меньше двадцати километров.

– То есть, в Лендерун они могут добраться уже через три-четыре часа?

– Да.

– Сколько воинов в этой армии?

– Три тысячи пехотинцев, две тысячи конных кочевников, пять сотен гулямов-панцирников и полтора десятка полевых орудий.

– Кто командир?

– Очень талантливый молодой полководец Лютф-Али-хан, который дрался с арабскими пиратами на всем побережье от Бандар-Аббаса до Бандар-Бушера.

В том, что вскоре Лютф-Али-хан узнает о нашем набеге, сомневаться не приходилось, многие горожане уже покинули пределы городских стен. И раз полководец молодой, да еще и славный, то, скорее всего, действовать он станет быстро. Какой из этого вывод? Самый простой, надо действовать быстрее, хватать, что подороже, грузить на трофейные бусы и валить из этих мест пока в здравом уме.

Ладно, продолжаю допрос:

– Сколько больших судов в порту?

– Двенадцать, все бусы за исключением одного посыльного судна.

– Какие товары на складах имеются?

– Тюки зеленого чая, кипы парчи, рулоны сафьяна и много сушеных фруктов.
– Мараги что-то добавил и переводчик дополнил: - Он просит не сжигать его город и не уничтожать жителей.

– А что взамен?

– Махмуд обещает помощь в погрузке судов и говорит, что выдаст на откуп свои личные денежные средства.

– Скажи, что я ему верю. Хватай его за шкирку и отправляйся в порт.

Переводчик с пленником направились к реке, а мы с Черкесом еще раз поднялись наверх, осмотрели город, и двинулись за ними следом. По дороге к нам пристроился десяток Воейкова, отряд вышел к порту и здесь я застал Сергея Рубцова, который находился на причалах и руководил погрузкой добычи на бусы.

Толпы горожан, которых подгоняли казаки и их городской управитель, таскали на стоящие у причалов суда тюки с товарами. Перебирать было некогда, сотник уже знал о том, что враг рядом, и работа шла полным ходом. Очень хорошо. Я подошел к Рубцову и задал ему вопрос.

– На сколько бусов идет погрузка?

– На четыре. Времени ведь мало, я правильно все понимаю?

– Верно, задерживаться здесь нельзя, поэтому без церемоний, что добыли, все в трюма, а как только персидские регуляры появятся, отчаливаем и уходим.

– Угу.

Сотник вернулся к своим обязанностям руководителя погрузочных работ, а я после порта направился к городским воротам и застал здесь черкесов, которые уже добыли верховых лошадей и вели активную разведку в сторону Лахиджана. Пока все было тихо, вражеского войска видно не было, и спустя три часа, так и не обнаружив гулямов знаменитого Лютф-Али-хана, я решил, что работы должны продолжаться. Больно много товара было в портовых складах Ленгеруда и бросать его не хотелось. Это была моя ошибка, и потом я не раз недобрым словом поминал свою жадность, ведь было дело, что в прошлом походе компаньонов в этом грехе винил, а нынешнем сам на него попался.

К вечеру в устье Сефируда были спущены первые четыре груженных буса, и с ними ушла большая часть моих воинов. В ночь продолжился грабеж порта, а утром, когда горожане загрузили еще четыре трофейных судна, планировалось уйти всем оставшимся казакам. Но не тут-то было. Объявились персидские войска, и выяснилось, где же они пропадали и почему не торопились освободить Ленгеруд.

Имеющий опыт борьбы с пиратами Лютф-Али-хан, для которого мы были самыми натуральными пиратами, узнал о захвате Ленгеруда уже через пару часов, после нашего в нем появления. Однако он не стал биться за город, из которого мы могли в любой момент уйти, а решил действовать хитрее и перекрыть нам пути отхода. Его пехота осталась в Лахиджане, а конные отряды, гулямы и кочевники, по широкому кругу обошли Ленгеруд и накатили на сторожевую башню по правому берегу Сефируда. Сил у нас там было немного, всего три десятка казаков десятника Лучко, которые сдержать персов не смогли и, потеряв половину своих бойцов, на расшиве они ушли на левый берег, к Борисову и Черкасскому. А противник того и добивался, выкатил на берег свою полевую артиллерию и, пытаясь разбить расшивы, начал посреди ночи гасить по левому берегу со всех стволов, которых оказалось около двух десятков.

Что дальше, понятно. У Борисова тоже были пушки и пара моих мортир, и он затеял контрбатарейную дуэль. Но персы в этом отношении имели преимущество, так как с Решта подходили силы местного гарнизона и, перед самым рассветом, нашим казакам пришлось покинуть свою позицию и спешно уходить в море, где в дельте реки на рейде стояли трофейные бусы. Вот и получается, что мы в пролете. Ждали нападения с левого берега и были к нему готовы, а в итоге получили противника справа, и до наступления темноты нам в море не выйти. Сефируд, река хоть и судоходная, но уж никак не Волга, Дон или Днепр, простреливается даже средним калибром.

Обо всем произошедшем мы узнали от посыльного, примчавшегося с берега, и от разведчиков Немитокова, все же обнаруживших противника, который появился вблизи города. Мы к тому времени стянули казаков и черкесов в порт, и были уже готовы покинуть Ленгеруд. Однако, река под прицелом орудий, хоть и полевых, но все же могущих нас остановить.

– И что теперь будем делать, атаман?
– Спросил меня Алегико Немитоков.
– До темноты не дотянем, ватагу сомнут, и город не удержать, нас только полторы сотни осталось.