– На прорыв пойдем.

– Из пушек расстреляют, - бросил Рубцов.

– А мы не в море пойдем.

– А куда?

– Туда, - я махнул в сторону гор Эль-Борз за нашей спиной на юго-западе.
– Вдоль реки вверх, мимо Лахиджана, до города Рудбар, а там повернем на Азербайджан, и выйдем на соединение с армией Кумшацкого.

– Ну, а Борисов, а добыча?

– Плевать на добычу, четыре буса в море и деньги, что в городе были, тоже все на борту, а Борисов поволнуется, сам сообразит, что к чему, и в Астрахань уйдет.

– К Кумшацкому путь не близкий, потянем ли эту дорогу?

– Отчего нет, шансы у нас неплохие, - повернувшись к Алегико Немитокову, я спросил черкеса: - Лошади в табунах справные?

– Да, неплохие.

– Сколько их?

– Полтысячи голов.

– Седла есть?

– Имеются.

– Нормально. Нас в городе полторы сотни осталось, так что если медлить не станем, то уйдем. У нас сорок минут форы, времени прорва. Что скажете, братцы?

Командиры переглянулись, и за всех высказался Рубцов:

– Чего тут думать, веди нас Никифор.

– Тогда не спим, атаманы! Алегико, гоните сюда лошадей! Рубцов, собирай людей! Смага, подожжешь суда!

– А город?
– спросил Воейков.

– Обещали не палить, значит, не станем.

Пошла суета, решение было принято, и каждый занялся своим делом, которое делалось быстро и без всякого промедления. На кону была наша жизнь и, бросив хабар, ватажники занимались только ее спасением, так что спустя всего тридцать минут, опередив наступающих на город от моря гулямов и кочевников, мы покинули Ленгеруд, и направились по дороге на Лахиджан.

Жаль, не все прошло так, как бы мне хотелось, и впереди отнюдь не спокойное море и подсчет хабара, а переполненный врагами Азербайджан. Но мы все равно вырвемся, хотя вскоре придется столкнуться с пехотой Лютф-Али-хана. Быстрота, непредсказуемость и наглость - вот три наших основных козыря, в игре с превосходящими силами противника. А есть еще и множество вспомогательных, таких как выучка, казачья лихость, хорошие свежие лошади, отличное оружие и так далее. Поэтому плевать на все беды и всех врагов, только вперед.

– А хорошо погуляли, казаки!?

Окликнул я своих ватажников, едущих колонной по дороге, и оглянулся на стены Ленгеруда, которые остались позади.

– Хорошо!

Ответ воинов был бодрый, сразу становилось понятно, что уныния среди них нет, а это добрый знак, и с таким настроением дальний путь становится вдвое короче и безопасней.

– Как ты говоришь, Иван Григорьевич, дети наше будущее?

Император Алексей Второй вопросительно посмотрел на командира лейб-гвардии Коломенского полка генерал-майора Суворова, и тот ответил:

– Да, государь. Это истина стара как мир и вы, наверняка, ее и раньше знали.

– Знал, да только за делами государства, данный вопрос зачастую отходит на второй, а то и третий план. А жизнь, тем временем, проходит мимо. Кажется, только недавно батюшку схоронили, а воды с той поры утекло столько, что не одно море наполнилось, - Алексей Петрович отошел от раскрытого настежь окна, откуда он наблюдал за плацем, где происходил развод караула, вернулся к столу, подле которого расположился Суворов и, взглянув на карты, расстеленные по столешнице, продолжил: - Так вот, к чему я этот разговор о детях завел, Иван Григорьевич. Поступила ко мне коллективная жалоба от учащихся Школы Математических и Навигацких Наук, что в помещениях Сухаревой башни находится. Жалуются отроки на голод и холод, мздоимство и суровые наказания со стороны своих учителей и наставников, так что сейчас там люди Федорова работают. Но не в этом дело. Жалоба от учеников натолкнула меня на мысль учредить Кадетский корпус, где бы на полном пансионе обучались дети офицеров и дворян начиная с семи лет. А помимо этого при всех полках и гарнизонах открыть школы для мальчишек из простых слоев населения. Еще отец мой насчет этого думал, но война, опустошение казны и многие авантюры, в которые он ввязывался, не дали ему осуществить сию задумку, а я попробую. Как думаешь, получится?

Генерал задумался, облокотился на столешницу и ответил:

– Это возможно, хотя поначалу будут сложности с отбором достойных учителей. Кадров хороших мало.

– Вот и я думаю, что потянем мы это дело, а с преподавательским составом, по крайней мере, для Кадетского корпуса, проблемы не будет, об этом ты и Тверитинов позаботитесь.

– Ну, лейб-медик, понятно, вокруг него все самые умные люди государства сейчас собираются. А от меня какая польза?

– Ты имеешь вес среди всего русского офицерства и сможешь найти хороших военных преподавателей, не этих, кто шагистику и западную теорию более всего любит, а настоящих воинов, которые знают, каково это кровь свою на поле боя проливать. Понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю, - протянул Суворов.
– Упор не на теорию, а на практику.

– Вот и ладно. Корпус будет располагаться в Преображенском, здания там уже готовятся, а набор первых учеников начнется ближе к Новому Году. Так что на отбор офицеров у тебя будет четыре месяца. Уложишься в этот срок?

– Да.

– Кстати, в первый набор пусть и крестник отца войдет, твой сын Василий. Годы у него, насколько я помню, подходящие, В этом году мальчишке уже шесть лет.