— Ночью нам не нужна большая съемочная группа.

Элсон по-приятельски улыбнулся, отчего у Генри зачесались зубы. Так очень часто делал его отец.

— Полагаю, ваше разрешение на ночную съемку в порядке?

— Мы снимаем в этом месте уже неделю, — сообщил Чи-Би.

— Но не ночью.

— Да, именно так.

— Так где разрешение?

— В доме. — В голосе продюсера прозвучала легкая предупреждающая нотка, но Элсон не обратил на нее внимания.

— Хорошо. — Констебль улыбнулся еще шире. — Давайте взглянем на бумаги.

— От влаги заклинило двери.

Элсон стряхнул капли дождя со светлых ресниц, бросил недоверчивый взгляд сперва на Грэхема, потом снова на Чи-Би и уточнил:

— Именно от нее?

— Да. Мои люди сейчас работают над тем, чтобы выбраться.

— Там не горят огни.

— Констебль Данверс. — Чи-Би вежливо, но с легким раздражением кивнул женщине, появившейся на дороге вслед за первым копом.

— Ты что тут делаешь? — Элсон хмуро взглянул на напарницу.

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос. — Она пожала плечами и встала рядом с ним. — Но не буду. После расследования, которое ты проделал, я почувствовала, что тебе не хочется отправляться домой.

— Поэтому проследила за мной?

— Мне не надо было этого делать, Джек. Я знала, куда ты едешь. Здесь слишком много вопросов без ответов, чтобы ты держался в стороне.

— Какого расследования?

Оба констебля повернулись к продюсеру, задавшему этот вопрос.

— В этом доме уже много лет происходят странные события, — пояснила Данверс, не обращая внимания на сигналы напарника. — Констебль Элсон сегодня днем поговорил с Тони Фостером, потом заглянул в наш архив и обнаружил там список убийств и самоубийств длиной с вашу руку. — Она сделала паузу, посмотрела на вышеупомянутую руку и поправилась: — Ладно, как минимум с мою. Забавно, что такого рода события начали накапливаться в одном и том же месте.

— Да, весьма. — Судя по голосу Чи-Би, его это не особо забавляло. — Итак, вы здесь не для того, чтобы проверить наше разрешение.

Это не было вопросом, но Элсон все равно ответил, натянуто улыбаясь:

— Можно заодно так и сделать, раз уж мы здесь.

— У меня складывается четкое впечатление, что вы не на службе.

— Всадники всегда на дежурстве. — Данверс покосилась на Генри.

Она как будто каким-то образом поняла — только он один знал, что к ее щекам прилила кровь.

— Когда-то я слышала эту фразу в одном старом фильме и всегда хотела ее повторить.

— Да, теперь ты так и сделала, — вздохнул Элсон. — Что ты имела в виду, когда сказала, что там не горят огни?

— Как?..

— Когда ты приехала, не следя за мной, а просто предугадав намерения… — Приподнятая бровь напарницы оборвала его. — Так вот, ты сказала, что там не горят огни.

— Да. В доме нет света. — Гита изящным жестом указала на здание. — Если они занимаются съемками, то почему там так темно?

— Потому что мы снимаем дневную сцену ночью, и окна задернуты светонепроницаемыми занавесками.

Чи-Би изложил голые факты. Насколько мог судить Генри, к концу длинной ночи, наполненной ожиданием и беспокойством за дочерей, продюсер начал злиться. Он был слишком практичен, чтобы набрасываться на дом, а тут судьба подкинула ему пару мишеней. Когда Фицрой в последний раз видел Честера разозленным, тот ухватил взрослого мужчину за горло, поднял его и швырнул через всю съемочную площадку. Вампир понял, что пришла пора вмешаться.

— Светонепроницаемые занавески? Ладно. Наверное, у вас есть объяснение и той красной вспышке, которая отшвырнула… — Элсон замолк и вопросительно уставился на смотрителя.

— Грэхем Бруммель, — проворчал тот.

— Да, отшвырнула мистера Бруммеля на пять футов так, что он шлепнулся на задницу?

— Вы это видели? — Ткань плаща Чи-Би сморщилась, когда он напряг плечи.

— Боюсь, что да.

Раздалось еле слышное рычание, и Генри оказался рядом с продюсером. Его левая рука обхватила правое запястье Чи-Би и удержала руку богатыря.

— Я тоже это видела. Еще с дороги. — Данверс не сводила взгляда с мускулов, перекатывающихся под тканью и заметных даже в темноте.

— Что за чертовщина здесь происходит? — спросил Элсон, который инстинктивно сосредоточился набольшей угрозе. — Вы были там. Теперь здесь. Никто не может передвигаться так быстро.

Безопасности ради Генри сдержался. Его улыбка так и не стала опасной.

— Я все-таки могу, потому что нахожусь в очень хорошей форме.

Фицрой почувствовал, что Чи-Би уже не пытается высвободиться, и дал своим пальцам соскользнуть с горячей руки.