— Бессмысленное обвинение, — наконец изрек он. — Тебе необходим оппонент, вот я и задаю неудобные вопросы. Ты хотя бы попытайся на них ответить!

Отряд тем временем пересек обширное болото, затем начался подъем, жижа прекратила хлюпать под ногами, но идти стало неудобно, на обнажившемся конструктивном материале Сферы, и без того гладком, лежала тонкая корка льда.

На возвышенности просматривалась конструкция, собранная из прямоугольных блоков.

Древний портал внепространственной сети. Вернее — его часть, один из пробойников метрики, примитивный, потребляющий в десятки раз больше энергии, чем компактные современные гиперприводы.

Криган, проследив за аурами сигнатур, произнес:

— Накопители расположены глубоко в толще оболочки Сферы. Видимо, заряжаются они днем, от энергии солнца. Ни один реактор не протянул бы три миллиона лет.

— А энергопоглощающие элементы разве способны работать так долго?

— Не знаю. Не могу их обнаружить. Может быть, днем сумею разобраться, где они? Вот тебе, Рохан, и технология. Представляешь, какая степень надежности и долговечности?

— Да, отыскать энергопоглощающие элементы было бы неплохо, — откликнулся диспейсер, — кстати, Дениэл, а почему среди обломков нет никаких предметов обихода?

— Инсектам не свойствен вещизм, — скупо и неохотно пояснил Райбек. — Они не создавали орудий труда.

— А говорят, что первые контакты с разумными насекомыми на Деметре выявили их неодолимую тягу к человеческим предметам быта, — заметил Грабов.

— На Деметре, как и в других деградировавших колониях, инсекты боролись за выживание. Их, как ты выразился, «неодолимая тяга» к вещам была обусловлена жизненной необходимостью. Одежда, чтобы согреться, оружие, чтобы воевать. От безвыходности, понимаешь?

— Есть у инсектов такая черта. И не всегда только из-за безысходности существования, — вступил в разговор Криган. — Современные Семьи страсть как любят заимствовать технологии! Только у них мало что получается, — усмехнулся он.

— Почему?

— А из-за огромного разнообразия наших механизмов, — кибрайкер широко улыбнулся. — Мне один знакомый из военных рассказывал, что в скоплении О’Хара некоторые Семьи инсектов обладают обширными коллекциями нашей техники, но использовать научились только самые примитивные механизмы, типа ручного стрелкового оружия и некоторых приборов. Они просто в тупик заходят, у них мозги буксуют, не могут насекомые понять, что планетарный вездеход, почвоукладчик и боевая машина космодесанта, в принципе, это один и тот же механизм, только с разным навесным оборудованием. А когда они видят планетопреобразующие машины производства десятка различных фирм, ставят их рядышком и пытаются сравнить, проанализировать, то у их «коллективного разума» вообще начинается сбой…

— А в прошлом все происходило не так? — Рохан вернул разговор в прежнее русло.

— Инсекты развивались по совершенно иному пути. Они продвинулись в плане биотехнологий, умели видоизменять природу, не уничтожая ее, — ответил Райбек.

— Выращивали нужные предметы? — удивился Грабов.

— Да, но крайне редко. Известно лишь несколько характерных примеров. Системы управления и жизнеобеспечения их космических кораблей созданы при помощи генной инженерии. По сути, это видоизмененные живые существа, когда-то обитавшие на их родной планете. Предполагается, что их культура базировалась не на материальных носителях, все произведения искусства создавались виртуально, в рамках единого ментального поля.

— Теперь понятно, почему находок так мало. Если они выращивали тот минимум предметов и устройств, без которых не могли обойтись, то эти изделия исчезли во времени, разложились, стали почвой, другими растениями, верно?

— Верно, — согласился Райбек.

Сразу за порталом начались стартовые и посадочные поля древнего космического порта. Огромные черные плиты, частично заиленные, покрывшиеся за миллионы лет наслоениями почвы, лишь на ограниченных участках выходили к поверхности видоизменившегося мира.

Обломков вокруг громоздилось множество, большинство имело отношение к различным космическим кораблям инсектов, но, к разочарованию Рохана, специализированные сканеры, смонтированные в экипировке Райбека, раз за разом указывали на бесперспективность детальных исследований. Специальная программа анализа, связанная с археологическими базами данных, определяла обломки как части корпусов.

— Куда же подевалось содержимое их отсеков? — недоумевал диспейсер, получая данные по каналу связи.

— Истлело, как и любая органика, — ответил Райбек. — Сохранились лишь самые прочные элементы конструкций, созданные из полимера, выделяемого самими инсектами.

— А оружие? Оно тоже выращивалось? Никогда не поверю, что лазер можно вырастить!

— Лазерные установки современных кораблей инсектов — это заимствованная технология. Они скопировали лазеры, изобретенные харамминами, но выполнили их по своему разумению. Большинство деталей действительно выращивается. Но здесь мы их не отыщем. Единая Семья, населявшая Сферу, ни с кем не воевала. У инсектов в их мире не было врагов.