Она уселась на высокий табурет рядом с Максом и прислушалась к разговору мужчин. Ей было ужасно жаль мистера Уильямса, который, как она теперь знала, страдал не только от несварения. И ей очень хотелось, чтобы он больше бывал на солнце. Девушка допила свой сквош и соскользнула с табурета.

— Пожалуй, я пойду переоденусь, — сказала она, и Клив, прервав беседу, бросил ей через плечо:

— Приходи, поговорим после ужина. Весь день мне было тоскливо до слез.

— Рабочий день Селины закончен, — заметил Макс.

— О, это совершенно не важно, — быстро вставила Селина. — Мне все равно нечего делать. Я приду, мистер Уильямс.

Старая миссис Бессимер пребывала в одном из худших своих расположений духа. Весь день она капризничала, изводя служащих придирками, и шпыняла свою и без того забитую компаньонку. Когда Селина пришла играть в безик, старуха с неприязнью уставилась на нее:

— Почему ты не пришла после ленча, когда я посылала за тобой?

— Я была занята, миссис Бессимер, — ответила девушка.

— Занята! — фыркнула старая леди, и ее жирный подбородок яростно затрясся. — Ты имеешь в виду, что ты крутила хвостом перед этим молодым Ван Ройдоном.

Селина была озадачена:

— Я сегодня не виделась с мистером Ройдоном. Он уехал в Экзетер. Он собирался пойти на собак… на гонки, я имею в виду. Вы когда-нибудь видели гонки борзых, миссис Бессимер?

— Гонки борзых! Вот это мысль! — ехидно бросила та в ответ на бесхитростный вопрос Селины. — И что же за неотложное дело было у тебя после ленча?

— Мы немного прогулялись с мистером Уильямсом, — с удовольствием ответила Селина. — Впервые мне удалось уговорить его пройтись. Думаю, ему это пойдет на пользу.

— Ха! Так я и думала! Если не один молодой человек, значит, другой. Я скажу мисс Моррисон.

— Но, миссис Бессимер, это же мои обязанности. Я стараюсь разделить свое время между всеми, кроме того, обычно после ленча вы отдыхаете.

— Не отвечайте мне так, молодая леди. Возможно, вы позабыли, что именно я добилась того, чтобы вас оставили здесь. Так что я могу легко изменить ваше положение, если пожелаю.

— О нет, — мягко возразила Селина. — Я осталась благодаря вмешательству мисс Моррисон и доброте мистера Сэванта.

Лицо миссис Бессимер стало лиловым.

— Как ты смеешь возражать! — заорала она. — Скажите пожалуйста, по доброте мистера Сэванта! Ты думаешь, видно, что он один из тех пустоголовых мужчин и тебе удастся обвести его вокруг пальца! Я видела тебя, моя девочка, пару дней назад, как ты шла с ним под руку и строила ему глазки. Смущая бедного человека на глазах у всего отеля!

Селина почувствовала, что начинает злиться. Как смеет эта старая женщина тыкать своим грязным пальцем в ее волшебный золотой день!

— Не думаю, что вы имели в виду то, что сказали, миссис Бессимер, — невозмутимо произнесла она. — Возможно, сегодня не самый подходящий вечер для безика. Я лучше пойду.

Тут миссис Бессимер осознала свое поражение и прибегла к единственному способу защиты, что у нее остался.

— Что ж, хорошо, мисс. Идите и пришлите ко мне немедленно мисс Моррисон.

Селина подчинилась. Морри сидела с книжкой, отдыхая после длинного трудового дня. При виде Селины она нетерпеливо захлопнула книгу.

— Я думала, ты обезопасила нас от нее на этот вечер, — заметила она, приглаживая волосы. — Чего ей надо?

Селина с сожалением ответила:

— Боюсь, это моя вина. Она сочла, что я была груба с ней. Но она сделала в мой адрес несколько недопустимых замечаний. Думаю, она хочет, чтобы меня уволили.

Морри поджала губы.

— Что ж, похоже, тебя это не слишком беспокоит, — коротко заметила она и вышла.

Когда она вернулась, лицо ее было обеспокоенным, между бровей залегла складка.

— В самом деле, Селина, тебе надо думать, прежде чем отвечать, — раздраженно сказала она. — Мне стоило немалых трудов успокоить старушку. Она грозилась уехать завтра же, если тебя не уволят. В общем, теперь она согласна остаться, если ты извинишься.

— Извиниться! — сердито воскликнула Селина. — Это ей надо извиняться. Если честно, я не думаю, что была груба.

— Не важно. Я говорила тебе, Селина, когда ты пришла сюда, что отель — это как магазин. Клиент всегда прав. Я знаю, что ты не хотела дерзить. Но ты должна была запомнить, что отвечать нельзя.