Вэл посмотрела на него через обнаженное плечо:

— Ай, да какая разница? Научится, когда станет постарше. Все учатся. Я же научилась.

Его легкое, но явное чувство неудовольствия заставило ее изменить интонацию. Макс нежно обнял ее за плечи.

— Ты всегда говорила мне, что надо бороться за собственные удовольствия, — мягко напомнил он. — Думаю, мы изменим это. И для маленького Пола тоже.

Вэл взглянула на него, и ее сердце забилось чаще.

— Мы, Макс? — взволнованно переспросила она.

— Это зависит от тебя.

Вэл так не привыкла к мягким и ненавязчивым методам достижения цели, что чувство неуверенности снова вернулось к ней. Порой Макс бывает таким неоткровенным. Что ж, надо и ему дать побыть в неуверенности. Мужчины всегда хотят то, чего они не понимают. Впереди у них все лето. А Вэл была твердо намерена именно этим летом расставить все точки над «i».

А на следующий день Пол явился к Селине в офис и шепотом спросил:

— Хочешь посмотреть моих глупых плутишек?

— Твоих кого? — переспросила Селина, с нежностью глядя в его напряженное личико.

— Моих глупых плутишек. Я тебе покажу.

Мальчик схватил ее за руку и потащил вверх по лестнице в свою комнату.

— Няни нет, — таинственно сообщил он. — Она ничего не знает. А если узнает, то заберет их.

Он нырнул под кровать и выудил оттуда банку из-под варенья, вместо крышки на которой был завязан грязный носовой платок. В банке вяло ползали две или три полуживые мухи.

— Глупые плутишки, — с гордостью возвестил мальчик.

— Почему ты их так называешь? — поинтересовалась Селина.

— Не знаю. Я всегда их так называю. Я поймал их вчера. Это очень хорошие глупые плутишки, правда? — Голос его прозвучал встревоженно.

— Замечательные, — согласилась Селина, внимательно разглядывая банку. — А что ты с ними делаешь?

— Они мои любимцы, — ответил Пол и печально добавил: — Но я не знаю, как их кормить, и они умирают.

Селина взглянула на мальчика, и ее пронзила острая жалость к нему. Бедный одинокий маленький ребенок, собирающий мух и считающий их своими любимцами!

— Послушай, Пол, если я найду тебе что-нибудь хорошенькое… что-нибудь пушистое и живое… ты отпустишь своих глупых плутишек?

Его глаза потемнели от возбуждения.

— Ты имеешь в виду настоящего зверька? — оживившись, спросил он, но тут же покорно вздохнул. — Но няня не разрешит мне оставить его.

— Думаю, я это улажу, — заверила его Селина, подходя к окну и вытряхивая полусонных мух из их стеклянной тюрьмы. — Но это наш секрет, запомни. Ты не должен никому об этом рассказывать, пока я не разрешу.

Детское личико осветилось улыбкой.

— Секрет! — с восторгом повторил он. — Я никому не скажу, Селина.

Из комнаты Пола Селина отправилась прямиком в гараж.

— Коузинс, — начала она, — как думаешь, ты сможешь раздобыть мне кролика?

Молодой шофер мыл из шланга машину Макса. Он дружески подмигнул девушке.

— Ну и для чего же вам понадобился кролик, мисс? — весело поинтересовался он. — Вас недокармливают?

Селина улыбнулась в ответ:

— Да нет! Живой кролик. Такой… беленький, с розовыми глазками, понимаешь. Это не для меня, а для малыша миссис Проктор. И, Коузинс, это секрет… Ни слова не говори няне.

— Что это вы задумали? — полюбопытствовал шофер. — Никогда не видел, чтобы этот мальчуган интересовался чем-то.

— У него не было возможности, — с возмущением пояснила Селина. — Ему не позволяли завести любимца, и вместо этого он держит мух в банке под кроватью. Я подумала, если бы у него был кролик или еще кто-нибудь, это помогло бы. Так ты сможешь найти?

Коузинс почесал затылок.

— Думаю, сумею раздобыть одного в деревне, — медленно проговорил он, — и я могу сделать для него клетку. К завтрашнему дню, подойдет? Держу пари, вы будете играть с ним больше, чем малыш. Он такой чудной, а от одного вида его няни мне становится плохо. Но что можно ожидать при такой мамаше, которая совершенно за ним не смотрит? В тот же день, когда она станет здесь хозяйкой, я уволюсь.

— Да, э-э… — замялась Селина. — Огромное спасибо тебе, Коузинс. И не забудь — это секрет!