«Холли! Помоги!» — мысленно крикнула Сесиль.

Она не знала, услышит ли девушка ее зов, но Дэн повернул голову и сказал:

— Молодец. Правильно!

Колдунья почувствовала вибрацию его магической силы.

— Холли! Спаси! Нас обнаружили!

Наступил Йоль, праздник зимнего солнцестояния. Саша улыбалась, глядя на две пары, решившие связать себя узами и удвоить колдовскую силу. Женщина имела право провести этот ритуал, ведь она принадлежала к Материнскому ковену. Она понимала, что сейчас ее друзьям сила нужна как никогда. Тучи над ними сгущались, и мирные деньки подошли к концу.

И вот в ночь полнолуния у ворот Вестминстерского аббатства перед Сашей стояли две молодые пары. Руки влюбленных связывали шнуры, вымоченные в отварах трав. Скоро она надрежет ладони молодым людям, и они смешают свою кровь.

Одной из пар были Филипп и Николь. Это Сашу нисколько не удивило. А вот при виде второй грустно улыбнулась, вспомнив ушедшую невинную любовь: Томми Нагаи открыл свои чувства Аманде, а та их явно разделяла.

«Жизнь полна неожиданностей, — подумала Саша. — И среди них много приятных».

Увы, как это часто случается, ритуал принес ей и радость, и разочарование. Саша надеялась, что Жеро свяжет себя узами с Холли, но он наотрез отказался.

— В моей крови зло, — сказал он матери. — Я — Деверо.

Именно это Саша и пыталась ему объяснить. Он Деверо, вот что главное.

Холли мужественно приняла отказ, хотя для нее это явно стало ударом, ведь узы — высший союз, в который могут вступить колдун и ведьма. Она любила Жеро и не скрывала этого. Думала, что он согласится пройти ритуал вместе с ней. В конце концов, она многое вынесла ради него: противостояла Материнскому ковену, рисковала своей жизнью и жизнями тех, кого любила. А Жеро только и мог сказать, что он, видите ли, Деверо!

Теперь Холли помогала Саше связывать шнуром запястья других влюбленных. Сердца Николь и Филиппа горели страстью. Аманда и Томми стали тихими, застенчивыми друг с другом, совсем как дети.

— Именем Богини отныне вы будете поддерживать друг друга в часы невзгод, — начала Саша. — Милостью ее черпать силы друг в друге, как господин в своей госпоже и госпожа в господине.

— Благословенны будьте, — произнесли свидетели.

Алонсо перекрестил молодых людей, а Саша обмакнула в воду пучок дубовых листьев и окропила влюбленных.

— Пусть госпожа станет покровительницей господину, а господин — покровителем госпоже.

— Благословенны будьте.

Холли смахнула слезы. Жеро стоял в тени, недосягаемый для матери-Луны. Девушка не видела его, но помнила каждый его шрам, оплывшую кожу под глазами, из-за которой казалось, что его лицо тает. Она понимала, почему он отказался, и все же сердце у нее разрывалось.

«Теперь наша очередь», — мысленно сказала Холли.

Она сознавала, что это огромный риск. Вдруг Изабо потребует смерти Жана? Вдруг Жан исполнит клятву мщения? И все же ее страсть была неутолима. Она бы жизнь отдала за него, всех бросила. Она и в самом деле была готова на это.

Жеро не смотрел на нее, словно боялся, что от его решимости не останется и следа, если их глаза встретятся. Холли с надеждой ловила его взгляд, но он так и не повернул головы. Отвернул сердце.

«Я люблю тебя!» — мысленно произнесла она и видела, что он ответил: «Я знаю».

Холли страдала. Тем временем Аманда и Томми, Филипп и Николь вступали в союз, более глубокий и крепкий, чем христианское венчание: их магические сущности сливались воедино. Теперь они представляли собой один источник силы. Их глаза блестели, фигуры окутывал мягкий свет. Холли еле сдерживалась, чтобы не убежать.

Наконец Саша объявила:

— Все. Теперь вы связаны.

И тут Николь и Аманда одновременно вскрикнули.

— В Сиэтле беда!

Это была чистая правда. В убежище Роуз включила новости, и все услышали, что Сиэтл, штат Вашингтон, подвергся нападению загадочных сил. Происходило что-то невероятное: город затопило; целые кварталы охватил пожар; людей пожирали «стаи собак», породу которых никто не мог определить; повсюду находили трупы, а сотни очевидцев твердили, что по улицам бродят мертвецы.

— Майкл! — гневно воскликнула Холли.

Чтобы это понять, не нужны были ни магические кристаллы, ни руны, хоть она ими и воспользовалась.

— Он хочет, чтобы мы вернулись.

Правда, она совершенно не понимала зачем.

— А что нам делать в Сан-Франциско? — спросила Аманда.

Она беспокоилась об отце, а Сильвана — о тете. Но в новостях о Сан-Франциско не говорили.

Пока все смотрели телевизор, Жеро подошел к Холли. Теперь он не скрывал от нее своего изуродованного лица, будто хотел привести еще одну причину своему отказу.