Однако Лашар уже полностью завладел нитью беседы и упрямо шел к своей цели.

– Прошу понять меня правильно, лорд Грид, я понимаю, что моя просьба может показаться вызывающей, но я хотел бы поговорить с вашим сыном о последних минутах жизни Яна Стеклодува.

Тон почтительный, однако в голосе едва заметно проскальзывают металлические нотки. Низенький кобриец демонстрировал, что обязательно добьется своего.

– Не переходишь ли ты границы дозволенного?

– Я заранее принес извинения, лорд Грид.

Атмосфера стала накаляться, и Карлос решил взять слово:

– Я думаю, отец, следует удовлетворить любопытство этого человека, – произнес юноша, глядя на лорда. – В конце концов, Лашар лишь преданный служака, который желает доставить своей повелительнице максимально полные сведения о выполненном поручении. Мы были бы счастливы, если бы каждый наш подданный столь же ревностно относился к своим обязанностям.

– Благодарю, молодой лорд, – склонился Маркус.

– О чем ты хотел спросить?

Кобриец окинул юношу внимательным взглядом, словно впитывая в себя каждую черточку лица, после чего вежливо осведомился:

– Говорил ли Ян Стеклодув что-нибудь перед смертью?

– Нет, он умер молча.

– Совсем без звука?

– Зачем же? – рассмеялся Карлос. – Сначала он что-то кричал, как это бывает в запале схватки, еще, кажется, ругался, а потом умер. Когда мой кинжал пронзил его грудь.

– Что именно он кричал?

Карлос пожал плечами:

– Как я уже сказал, это были характерные для боя возгласы, больше похожие на рев, нежели на нормальные крики. Возможно, он обещал меня убить, но я не особенно прислушивался, поскольку у меня были важные дела.

– Могу я узнать, какие?

– Не дать Стеклодуву убить себя. – Карлос неплохо изобразил удивление, показав Лашару глупость его вопроса. – Согласись, это серьезное занятие.

– Весьма и весьма серьезное, молодой лорд, – признал Маркус. – И я рад, что вам оно удалось.

– Я тоже. Это все?

– А перед самой смертью? – быстро спросил кобриец. – Вы пронзили грудь преступника, вы приблизились к нему, вы чувствовали его дыхание, возможно, чувствовали запах крови, вы были возбуждены, я понимаю, но в этот момент вы уже знали, что вам ничего не грозит, и все ваше внимание было направлено на умирающего врага. Он что-то шептал, как я понимаю, и вы слышали каждое слово.

– Он меня проклял.

– Вас это не смутило?

– Он не был магом, – отмахнулся Карлос.

– Тогда вы этого не знали.

Юноша на мгновение сбился, но уже через секунду уверенно ответил:

– Тогда я знал, что только что избежал гибели. И плевать я хотел на проклятия.

– Понимаю. – Лашар посмотрел на Датоса, затем на Ханса, затем вновь устремил взгляд на Карлоса и жестко произнес: – Я вам не верю.

– А ты и не должен! – издевательски заржал Исподлобья, глядя на стремительно мрачнеющего Арчибальда. – К тому же мне плевать на твое доверие, бессмертный, понял? Но на самом деле все было именно так, как я сказал: наш человек-гора Рудольф Рудник прижал трехглавую Чудь к земле, а я по очереди отсек ей головы, понятно?

– Ни один Герой не сможет удержать трехглавую, – произнес Джейкоб, косясь на Урагана.

– Это ваши Герои не могут, – вызывающе бросил Том. – Ты просто не видел настоящих.

– Они все трепачи, вроде тебя? – поинтересовалась Егоза.

– Чтобы стать похожим на меня, Герою надо не только здесь иметь. – Исподлобья указал на бицепс. – Но и в голове тоже. Вам об этом не рассказывали?

Из-под маски безликого раздался короткий смешок. Шахмана не сдержала злого взгляда, Джейкоб порозовел, Ржавый Ус насупился еще больше, и лишь воеводы остались спокойны. Стояли друг напротив друга, смотрели друг другу в глаза, и молчали. Ураган и Раздавитель. Две закованные в броню глыбы. Похожие, и в то же время – разные.

– Я слышал, тебя трехглавая Чудь неделю назад прихлопнула? – глухо спросил Максимилиан. – Не справился?

– А я слышал, вы напали на лорда Ирч во время охоты, – в тон Раздавителю произнес Генрих. – А потом вас леди Кобрин по кускам собирала.

– Лорд Ирч напал на нас, – уточнил Максимилиан.

– Конечно, – качнул головой Ураган.

Воеводы получались лишь из настоящих воинов, прямых и стойких, а потому замечание Генриха укололо Раздавителя.

– Мы не бьем в спину.

– Тогда почему ты путешествуешь с этими двумя уродами?

Воспитанный в рыцарских традициях воевода недолюбливал чистильщиков и безликих, любящих нападать исподтишка, и Датос однажды пообещал Урагану, что в его команде этих Героев не будет.

– Мы выслеживали преступника.

– Любопытный ответ.

Одной-единственной фразой Генриху удалось продемонстрировать всю глубину презрения, которое он испытывал к спутникам Максимилиана. Раздавитель помялся, гулко повторил:

– Мы не бьем в спину. – Помолчал и закончил: – Мы выполняем приказы нашей повелительницы.