Мысль хорошая, но…

– Не могу, – качнула головой Шахмана.

– Почему? – живо поинтересовался Бенефит.

– Карлос – мой лорд. Он невиновен, и я обязана ему помочь.

Разум кричал: «Не глупи!», но губы шептали слова, и громко стучащее сердце подтверждало: «Да, все правильно, Карлос – твой лорд. А значит, ты обязана ему помочь».

– Каким образом?

Первая мысль, что пришла Егозе в голову, была о доброй схватке. Ошеломление постепенно проходило, и Героиней овладевали ярость и жажда крови, привычное желание решить проблему силой, порубить в капусту стражников и вытащить Карлоса из тюрьмы. Избавиться от этой мысли было крайне трудно, но Шахмана смогла перебороть себя. Сжала рукоять ножа так, что побелели костяшки пальцев, стиснула зубы, почти минуту тяжело сопела, не отводя взор от миски с остатками каши, после чего угрюмо произнесла:

– В Фихтер приехал новый имперский прокурор, местные считают его честным человеком. Я пойду к нему и дам показания. Я видела, что лорда Датоса убил Лашар. Я – свидетель.

Акакий прекрасно понял, какую борьбу с собой пришлось выдержать Героине, и в его взгляде появилось искреннее уважение.

– Ты молодец. – Но с предложением девушки не согласился: – Фихтер – вольный город, и прокурор не имеет здесь той власти, что в других владениях. Зато местные очень хорошо относятся к леди Кобрин, и если она скажет, что Карлос виновен… А она скажет, ты уж мне поверь, то спорить с ней не станут. А тебя назовут не свидетелем, а соучастницей.

Так будет? Шахмана тщательно обдумала слова Бенефита, припомнила, что слышала о кобрийцах, и признала: «Да, так будет».

Но это ничего не меняло.

– Я услышала твои слова, Акакий, теперь проваливай.

Он тоже все услышал и предупредил:

– В одиночку ты не справишься.

– Выхода нет, Акакий, мои друзья…

И только тут до Бенефита дошло:

– У Карлоса ваши каталисты!

– Не ори. – Егоза бросила на ученого злой взгляд, помолчала, после чего подтвердила: – Да, у Карлоса наши каталисты. Для себя я могу сделать другой, а вот Ураган, Ржавый Ус и Самострел попали. Если я не вытащу лорда, мои друзья не вернутся.

Не смогут воскреснуть и уйдут навсегда. Так что не одна жизнь на кону, а целых четыре, и Шахмана поняла, что не сможет жить с таким грузом. Ни на западе, ни на востоке – нигде.

– Какая неожиданность, – пробормотал тем временем Акакий. – Просто невероятно… Я даже надеяться не мог…

– Иди бубнить в другое место, мне нужно кое-что обдумать, – мрачно предложила Егоза.

– Как веселее погибнуть?

– Не твое дело.

– Я ведь сказал, что в одиночку тебе не справиться.

Героиня прищурилась:

– Хочешь помочь?

«Ты посмотри на этого задохлика! Он ничего не стоит в бою… – А в следующий миг Шахмана вспомнила: – Акакий ученый! Вдруг он сможет сделать военную машину?»

– Хочу предложить сделку, – уверенно произнес Бенефит.

– Лично мне?

– Твоему лорду. Но поскольку он сейчас занят, придется говорить с тобой.

– Какая сделка?

– Помогу освободить Карлоса.

«Ученый он или нет, но против всей фихтерской стражи ему ничего не светит!»

– Кажется, я спятила. – Шахмана зло усмехнулась. – Все, Акакий, закругляйся.

– Я не боец, – не стал спорить Бенефит. Казалось, он прочел мысли Егозы. – Но я ученый и знаю несколько подходящих случаю фокусов. Кроме того, я жил в Фихтере и попадал в разные истории…

– Ты бывал в местной тюрьме, – сообразила Героиня.

– Неделя за нарушение общественного порядка и пять монет серебром штрафа. – Ученый стыдливо потупился. – Когда выпью, я становлюсь немного буйным.

– Не смеши меня.

– И в мыслях не было. Я только с виду слабый, а внутри пылает настоящее пламя, и горе тому, кто посмеет перебить Акакия Бенефита…

– Я поняла, поняла, – выставила ладони Егоза. Поскольку ученый вызвался помочь, Героиня решила не использовать привычное «заткнись». – Допустим, ты поможешь вытащить Карлоса из тюрьмы. Что взамен?

– У меня есть дело для умного лорда и четырех Героев, – негромко и очень серьезно ответил Бенефит. – Оно касается леди Кобрин, и потому, как мне кажется, Карлос охотно примет в нем участие.

– Что за дело?

– Извини, Шахмана, но подробности я расскажу только твоему лорду.

С наступлением ночи вольный Фихтер терял изрядную долю привлекательности, на глазах превращаясь из респектабельного купеческого города в опасное поселение, наполненное страстями, грехами и пороком. Приносимая торговлей с адорнийцами прибыль била по мозгам не хуже крепкой настойки, и многие удачливые негоцианты охотно тратили легкие деньги на всевозможные удовольствия, как законные, так и не очень. Впрочем, грань между «законным» и «не очень» в ночном Фихтере истончалась до едва различимой линии. В кабаках и тавернах, количество которых не поддавалось учету, рекой лилось вино. Падали на игорные столы кости и карты, вызывая крики радости и вопли отчаяния. Битком наполнялись курильни, посетители которых предпочитали расслабляться с помощью дурманящего омпура. Хихикали на тротуарах размалеванные проститутки – и девушки, и мальчики. И запах денег, окутывающий город весь день, плавно трансформировался в аромат разврата.