– Так что с побрякушкой? – напомнил Николай. – Уравняем шансы?

– Белобогу бы отдал, – подумав, заявил Кощей. – Николаю – нет.

– Белобог сломал твой меч, а Николай принес извинения. Но как знаешь.

– Ты хоть намекни, что там затевается.

Николай в ответ разглядывал потолок.

– Не расколешься?

В ответ Николай принялся насвистывать веселенький мотивчик, еще больше став похожим на брата.

– Ясно. А про ларчик откуда узнал?

Музыкальные упражнения продолжались.

– Что ж, – Кощей начал злиться, – смею предположить, что ты побывал, вопреки всему, в том мире, где меня усыновили.

– Кто? Я? – Николай удивленно уставился на Кощея. – Ты шутишь? Мне туда нельзя, я там живой и здоровый! Неужели я бы посмел.

– Ах-ха. И, похоже, раз ты туда не совался, ты там никого не видел.

– Нет, конечно. Кого, например?

– Да вот хоть Гарбера.

– Нет, не видел, меня же там не было. И, как следствие, не мог знать, что кто-то там листает старые записи одного ювелира и колдуна, разбирающегося в жизни богов.

– Я так и знал. Правильно, сунься ты в тот мир, мог и без головы остаться.

– Точно. И уж конечно, я не сжигал ничьих записей. Хотя кое-какие слухи доходили, но так, по мелочи. К примеру, мне там один из местных попался, рассказал много интересного.

– Врал, – отмахнулся Кощей. – Он же бес.

– А я бог… почти. Думаешь, он мог мне солгать? Кстати, откуда ты узнал, что покойный был бесом?

Проигнорировав последний вопрос, Кощей стукнул кулаком по подлокотнику и решился.

– Что ж, Белобог, если тебе так нужен ларчик, я тебе его одолжу на время.

– Спасибо, брат, и потом, у тебя ведь запасной есть.

Вот тут Кощей на миг потерял самообладание.

– Откуда знаешь? – сверкнув глазами спросил он, но тут же взял себя в руки и расслабился.

– Птичка начирикала, – невозмутимо ответил Белобог и взял еще печенье.

Кощей кивнул сам себе, встал, прошел к полке и достал продолговатый футляр, тот самый, который разыскивал перед отлетом из замка. Он отнес его на столик и открыл. Внутри лежало несколько ключей странной формы и серебряный крест.

– Отмычки-то тебе зачем? – спросил Белобог.

– Тебе, святой человек, в таких вещах разбираться не положено.

– В общем, да. Наверное, родство сказывается. И, смотрю, защита слабовата, – скептически заметил Белобог.

– Да ну? Детка, подойди сюда, – позвал Кощей Женьку. – Подойди, не бойся, брат сегодня не кусается.

Женька перебралась ближе.

– Вытащи отсюда все.

На стол перекочевали отмычки и серебряный крестик.

– Все? – спросил Кощей.

Чуя подвох, Женька прощупала дно, простучала стенки и даже приподняла отставший край подкладки из потертого бархата.

– Все, – уверенно заявила она.

– Как ты это сделал? – Белобог заинтересованно подался вперед.

– Научу как-нибудь, если будешь себя хорошо вести, – отозвался Кощей.

Он взял совершенно пустой футляр и достал из него маленький серебряный ларчик филигранной работы. Тонкая резьба украшала крышку, стенки и даже крохотный замок.

– Держи, – помедлив, Кощей положил ларчик на протянутую ладонь брата.

– Красивая работа, – заметил Белобог, вертя в пальцах ларчик. – На полку поставлю, декор обновить. Ну все, я пошел.

Пожав на прощание руку брату и кивнув Женьке, Николай Угодник вновь стал благообразным дедулей и отбыл под тихий хрустальный перезвон.

– Выпендрежник, – хмыкнул Кощей и обратил внимание на Женьку. – Видишь, деточка, теперь мне, кроме пыток и заключения, ничего не грозит.

– Сплюньте, – испуганно посоветовала Женька.

Кощей сгреб в футляр валявшиеся отмычки и повертел в пальцах крестик.

– Сойдет, все равно пора на волю выходить, – решил он, пошевелил пальцами, разминаясь, и велел Женьке отойти и не мешать.

Он сел за письменный стол, положил перед собой крестик и принялся водить над ним руками, словно что-то растягивал. Дрогнув, серебро нехотя меняло форму. На лбу Кощея выступил пот, и он мотнул головой, стряхивая капли, но свои действия не прекратил. Постепенно крестик превратился в длинную тонкую проволоку. Передохнув пару секунд, Кощей, по-прежнему не касаясь серебра, начал делать движения, будто плетет. Проволока искривилась, как над пламенем горелки, покорежилась и вскоре, подчиняясь воле Кощея, приобрела форму ларчика. Он получился не столь изящен, как настоящий, но был тоже вполне достойного внешнего вида.