мифические чудовища, эпична также и вся олимпийская мифология. Героизм,

появившийся как отражение развитого патриархата, тоже эпичен. Но у Гомера ведущей

мифологией является именно героическая мифология.

а) Развитие личности и частной инициативы. Общественно-экономическая

история рано или поздно приходила к выдвижению отдельной личности вместо прежнего

первобытного и стихийного коллективизма. Стихийный и недифференцированный

коллективизм перестает быть рентабельным, и становится более выгодным развязать

права отдельной личности и ее частную инициативу. У Гомера – огромная пестрота

индивидуального развития. Здесь можно найти кого угодно, начиная от царей и вождей и

кончая батраками, рабами и нищими. Это стало возможным, как об этом тоже говорилось

не раз, в период [169] далеко зашедшего разложения первобытного общинно-родового

строя.

б) Связь личности с родовой общиной. Однако Гомер не был бы Гомером, если бы

изображаемые у него личности оказались вполне изолированными субъектами и потеряли

бы свою прямую связь с их родовой общиной. В период героической мифологии личность

сильно развита. Но она все еще находится в крепкой связи со своим родом и племенем,

она их обслуживает и охраняет, она их организует и ими управляет, она с ними

представляет единое целое. Всякое другое изображение личности уже выходило бы за

пределы эпоса и давало бы нам картину либо классического рабовладения, где личность

находится в единстве не с родовой общиной, но с полисом, как коллективом

рабовладельцев, либо картину позднего рабовладения, где личность вообще стремится

существовать изолированно и где всякий коллектив является для нее чем-то внешним и

часто даже насильственным.

в) Гомеровское богатырство, его внеклассовый и внесословный характер. Большое

развитие отдельной личности и в то же самое время сохранение ею своей коренной связи с

родом и племенем приводили к тому, что эта зародившаяся личность очень долгое время

была носителем всей социальной мощи ее коллектива. Она понималась как символ самой

этой общины, находясь в полном – и внутреннем и внешнем – единстве с нею и

олицетворяя собою все ее общественно-исторические возможности. Такая личность

становилась героической, такой зародившийся в родовой общине субъект был героем.

Он был личностью в смысле частной инициативы, в смысле распоряжения своими

индивидуальными возможностями. Но в нем еще не было ничего узко-личного,

эгоистически-ограниченного и чего-нибудь изолированного от общественно-исторической

жизни его коллектива. В таком герое обязательно воплощались все рассмотренные выше

принципы художественного стиля, т. е. в нем господствовал примат общего над

индивидуальным; он был абсолютно объективен, прост и наивен; он не углублялся в свои

узко-личные интересы, он был благороден, всегда храбр и отважен, он всегда был на

страже интересов своей родины, он был возвышен душою и далек от всяких мелочей

быта.

Это безусловное единство личности и родо-племенного коллектива, создающее

героизм, нужно выдвигать на первый план в определении гомеровского героизма. Герой

обычно очень силен, весьма мужествен и отважен. Но не это есть специфика гомеровского

героизма. Героями считаются у Гомера вестники, певцы и даже свинопасы. Герой

обыкновенно является победителем и стихийных сил природы, олицетворенных в каких-

нибудь чудовищах, и своих врагов, представителей чужого племени. Но это тоже не

является спецификой гомеровского героизма. Трос и [170] Ликаон ничтожны по своей силе

в сравнении с Ахиллом, молят его о пощаде, и он их беспощадно убивает (XX, 463-472,

XXI, 116-119). Но Трос и Ликаон – эпические герои. Герой обычно предан своей родине и

всеми силами старается ее защищать. Но это тоже не есть первое определение эпического