великому и значительному, что неизбежно становится непоколебимым авторитетом, когда

исключено или, вернее, когда еще не развилось в личности ее «я» со всем эгоизмом и

капризами текучих и своевольных переживаний. Поэтому понятно, что к числу основных

принципов эпического стиля обязательно относятся:

V. Традиционность и

VI. Монументальность эпоса,

VII. Отсутствие в нем мелочей и

VIII. Уравновешенно-созерцательное спокойствие свободно-героического духа.

Все эти принципы художественного стиля эпоса концентрируются в одном, который

одинаково относится и к стилю, и к мировоззрению, и к образу жизни эпического

человека. Это принцип эпического героизма. Без него все остальные принципы

оказываются разъединенными и теряют свою цельность и свое оформление, которое

властно требуется самой спецификой гомеровского творчества. Для объективности эпоса

должен быть тот ее реальный носитель, без которого она остается только абстрактным

понятием. То же самое надо сказать и о пластике эпоса, о его монументальности, об его

традиционности и т. д. Реальным носителем всех этих особенностей эпического стиля и

является герой, понимаемый как продукт общинно-родовой формации периода цветущего

патриархата, т. е. как индивидуальное [181] воплощение самой же патриархальной

общины. Только в этом принципе эпического героизма впервые находит свою

завершительную характеристику порожденный родовой общиной или родоплеменным

коллективом примат общего над индивидуальным.

III. Зарождение новых стилей и жанров, кроме героической поэмы.

1. Неизбежность зарождения новых стилей. В Гомере перекрещивается несколько

социально-исторических эпох, и сам он уже продукт далеко зашедшего общинно-родового

разложения. Следовательно, и сам эпический стиль уже колеблется у Гомера. Гомеровские

поэмы оказываются лоном зарождения уже новых стилей, а потому и новых жанров;

поскольку всякий жанр есть только реализация того или иного стиля. Правда, жанр

гораздо шире стиля, поскольку одно и то же художественное произведение может

отличаться разными стилями, которые то гармонируют один с другим, то противоречат

друг другу и не создают общего стиля, причем подобного рода противоречия бывают

характерны иной раз даже и для больших произведений искусства. И если у Гомера

зарождаются разные стили, то это значит, что у него зарождаются разные жанры.

Уже Белинский прекрасно себе представлял эту сложность и смешанность

эпического стиля у Гомера, возникшую в связи с поздним характером его творчества. Он

писал (Полн. собр. соч., 1953, III, 308):

«Гомер должен быть предметом особенного изучения из всех поэтов Греции, потому

что он, так сказать, отец греческой поэзии, заключивший в своем великом создании всю

сущность поэзии своего народа, так что впоследствии из «Илиады» развилась лирика и

особенно драма греческая: в ней скрывались их начала и стихии».

Белинский проникновенно пишет об особенностях «Илиады» – этого вечно живого

слова, субстанциального источника жизни греков, из которого истекла вся дальнейшая их

литература и знание и в отношении к которому и трагики и лирики их, и сам философ

Платон – только его развитие и дополнение» (IV, 418).

2. Эпический стиль.

а) Сказка. Сказка отличается от мифа тем, что она изображает чудесное уже без веры

в его полную реальность, но с оценкой его как известного рода вымысла, преследующего

чисто занимательные цели. По своему содержанию сказочные мотивы – большею частью

очень древние и когда-то были самой настоящей мифологией. Но в гомеровскую эпоху

многие старинные мифы уже потеряли свой реализм и уже начинали преподноситься как

забавный вымысел. [182]

Когда мы читаем, что, например, сторукий Бриарей явился на Олимп, чтобы

помешать врагам Зевса свергнуть его с мирового престола (Ил. I, 396-404), то в контексте