понимать ее этически нет никакой возможности. Бесчестие, наносимое одним человеком

другому, обозначается теми же терминами, что и стыд, переживаемый тем, кто свершил

нравственный проступок. Внешний ущерб имел иной раз гораздо более глубокое значение,

чем ущерб нравственный.

На первый взгляд наибольшим моральным содержанием обладают такие термины у

Гомера, как amymon («безупречный»), eys («хороший»), agathos («хороший», «добрый»),

arete («добродетель», «доблесть»). В некоторых отдельных случаях это действительно

можно предполагать. Но насколько это нравственное значение проводится у Гомера

сознательно, остается под большим вопросом. В термине cacos («дурной») граница между

моральным и неморальным у Гомера тоже весьма текучая. В терминах agathos

(«хороший») и esthlos («благородный») тоже не чувствуется моральной специфики, т. к.

эпитеты эти применяются к людям самым разнообразным по своим нравственным

качествам.

Весьма характерно для этической терминологии Гомера то обстоятельство, что

только в терминологии мужества, храбрости [178] и выносливости преобладают

положительные термины, в остальных же случаях безусловно превалируют термины

отрицательные. Многочисленным терминам, выражающим насилие и несправедливость,

противостоит ничтожное количество противоположных положительных терминов вроде

aisimos («приличный», «подобающий») или cat alsan («как следует», «как нужно»).

Многочисленным терминам со значением «коварство» только и можно противопоставить

pistos («верный», «правдивый») и аlethes (с тем же значением). А подавляющее

большинство отрицательных нравственных терминов просто не имеет никаких

положительных эквивалентов. Термины права и обычая с нравственной точки зрения,

казалось бы, должны были выступать одинаково как положительные, так и отрицательные

термины. Но athemistos («беззаконный») есть термин отрицательный, а для термина dicaios

(«справедливый») не существует отрицательного adicos («несправедливый»), да и сам этот

термин dicaios в большинстве случаев имеет у Гомера отрицательное значение;

(«Стыдиться» тоже имеет у Гомера отрицательное значение), а chre («нужно»,

«необходимо») и ophello («я должен», «я обязан») меньше всего имеют отношение у

Гомера к внутреннему сознанию совести.

Это преобладание отрицательных терминов в области гомеровской этики вполне

понятно. Ведь красота, сила, храбрость и прочие высокие качества человека у Гомера еще

не являются нравственным идеалом; и нравственность для Гомера удобнее изображать в

отрицательном смысле, поскольку его идеал человека еще не содержит в себе моральных

свойств в их развитой форме. Поэтому легче изображается отрицательное, чем

положительное.

Мартин Гофман относится скептически к мысли о том, чтобы находить у Гомера

отражение разных периодов этического развития в противоположность такой, например,

терминологии, как терминология оружия. Правда, в «Одиссее» содержится гораздо

большее количество этических терминов, чем в «Илиаде». Такие термины, как cac'os

(«дурной»), dicaios («справедливый»), atasthalos («глупый», «безумный»), athemistos

(«беззаконный», «нечестивый»), имеют в «Одиссее» гораздо чаще моральный смысл, чем

в «Илиаде». Dysmenes («враждебный») и anarsios («неприязненный»), кроме «Илиады»

(III, 51), только в «Одиссее» и имеют моральное значение. То же самое нужно сказать и о

таких терминах, как cleos («слава») и arete («доблесть», «добродетель») . Совершенно

новыми в этом смысле являются термины hosios («священный»), eyergos («честный»),

eyergesie («благодеяние»), theoydes («богобоязненный»). Однако вся эта моральная

новизна «Одиссеи» объясняется, по Мартину Гофману, по преимуществу тематикой этой

поэмы (приключения Одиссея, поведение Пенелопы, борьба с женихами, поведение слуг)

и, может быть, более поздним происхождением самой поэмы. Но в [179] связи с

соответствующей тематикой можно находить элементы этической терминологии также и в

«Илиаде». Поэтому для решения гомеровского вопроса анализ этической терминологии,