Посейдон энергично агитирует среди греческих героев, чтобы: они отбили наступление

троянцев, обращаясь к ним с воодушевленными и прямо-таки горячими речами. Здесь нет

никакой [185] разницы с упомянутыми Каллином и Тиртеем, тем бблее, что они являются

современниками последних этапов разбития гомеровского эпоса.

В «Илиаде» (XXII, 71-76) Приам, удерживая Гектора от битвы, рисует ему, между

прочим, в своей пространной речи, как прекрасен юноша, раненый и умирающий на поле

сражения, и как безобразен в том же самом положении старец. Эта мысль и эти образы

раненого юноши и старца целиком находим у Тиртея, представителя уже не эпоса, но

лирики, а именно элегии во фрагменте 10, ст. 21-30. В науке даже спорили о том, повлиял

ли здесь Гомер на Тиртея или Тиртей на Гомера. Но в данном случае важно совпадение

двух жанров, которое стало возможным только потому, что эпический стиль у Гомера – не

просто эпический, но очень сложный и даже смешанный эпический стиль.

В нем источники разных других стилей и жанров и, в частности, воинственно-

патриотической и военно-агитационной элегии.

б) Лирика героической любви. Знаменитым образцом этого нового вида лирики

является прощание Гектора с Андромахой (Ил., VI, 395-502). Сквозь строгие контуры

старого сурового эпического стиля здесь пробивается уже неэпическое изображение

супружеской любви героев. Здесь изображается трагическая судьба Андромахи,

потерявшей своих родителей, семерых братьев и родину и попавшей к Гектору в слабой

надежде на счастливое устроение жизни. Но вот Гектор участвует в большой войне и

готовится к опасному бою. Андромаха с малолетним ребенком и служанкой выходит для

прощания с Гектором и слабым неуверенным голосом и нерешительными выражениями

пытается удержать его от опасного боя. Она прекрасно знает, что не только Гектор этого не

сделает, но в конце концов и сама она этого не позволит. Гектору тоже нестерпимо тяжело

расставаться не только с домом и родными вообще, но прежде всего с Андромахой.

Благородный лиро-эпический стиль этого отрывка из «Илиады» углубляется и делается

более эмоциональным благодаря введению эпизода с ребенком, который сначала испугался

отца в полном вооружении и заплакал, а потом, когда отец снял с себя грозно-блещущий

шлем, сам потянулся к нему ручками, и отец стал его горячо целовать. Плачущую

Андромаху Гектор нежно отсылает домой заниматься своими делами, а сам непреклонно и

бесстрашно направляется на бой.

Подобного рода прощание супругов трудно назвать чисто эпическим. В нем

пробивается сильнейшее лирическое волнение, которое, хотя и не нарушая формально

обычных эпических условностей, все же окрашивает этот строгий эпос в очень мягкие и

трогательные тона и является прекрасным образцом того, как на лоне перезрелого

эпического стиля начинают зарождаться и разные другие стили и, в частности, лирика.

[186]

в) Лирика страстной любви к жизни в условиях обреченности этой последней.

Гомеровский эпос, несмотря на свою монументальность и даже суровость, весь пронизан

страстной жаждой жизни и стремлением увековечить память погибшего, как бы

приобщить его и после смерти к тем, кто еще живет на земле и видит солнце.

В «Илиаде» (VII, 77-91) Гектор перед поединком просит на случай гибели вернуть

его тело родным для погребения и надеется, что также и ахейцы погребут своего павшего

в битве товарища на берегу моря, чтобы могильный холм был свидетелем славы Гектора.

«И слава моя не погибнет», – утешает он себя. По словам Агамемнона (VII, 116-119), даже

Гектор, как он ни отважен, рад будет уцелеть и спастись от ужасной войны. И сам Гектор

мечтает (VIII, 538 сл.): «О, если б настолько же верно стал я бессмертен и стал бы

бесстаростен в вечные веки». Душа его отлетает к Аиду, оплакивая свою участь и

расставаясь с юностью (XXII, 363).

Душа Патрокла также печалится по юности, покидая его тело (XVI, 856 сл.). Его

жизнь оплакивают кони (XVII, 437-441) и это заставляет Зевса признать (446), что нет на