Крис был согласен с ним по всем пунктам. Только в отличие от Альберта он мог кое-что расшифровать. И увиденное здесь повергло его в страшное волнение.

— Ирэн! Куда ты запропастилась? Нужно снимать, освещение вот-вот исчезнет.

Голос Малкольма, отражаясь эхом от скал, смешался с гулом генератора, хоть тот и стоял вдалеке.

Главный оператор дотошно водил экспонометром над поверхностью скалы.

— Патрик, двигани-ка юпитер чуть дальше влево. Там нужно света побольше. Ирэн, хватит прихорашиваться, времени нет. Так что шевели задницей.

Ирэн и вправду пудрила нос.

— Ладно-ладно. Нечего истерику закатывать из-за пары минут. Что не успеем сегодня, завтра доделаем, в конце концов. Освещение здесь каждый день одно и то же.

— Дело не в освещении, а в графике. Каждый потраченный впустую день стоит десять тысяч долларов. А я, согласно контракту, не имею права превысить бюджет.

Ирэн наградила Малкольма очаровательной улыбкой.

— Ну неужели лучше, чтобы мой нос блестел, словно смазанный жиром? Взгляни на меня и скажи: что важнее — бюджет или какова я перед зрителями?

— Хорошо-хорошо. Только умоляю, не тяни.

Ханна около получаса находилась на съемочной площадке и с огромным любопытством наблюдала за приготовлениями к съемке. Группа уже два дня как прибыла, а только сегодня собрались что-то снять. Ханне еще не приходилось участвовать в съемках, все было в новинку, все восхищало. Малкольм, Патрик и Альберт еще засветло стали громоздить камеры, софиты и микрофоны в нужном месте, чтобы заснять несколько кадров скал, покрытых рисунками периода круглоголовых. Ханна во все глаза смотрела на оборудование — сколько же, оказывается, надо всего, чтобы отснять пару кадров! Патрик, приладив в указанном месте софит, вразвалочку подошел к ней:

— Интересно небось?

— Еще как, — призналась Ханна. — Я ни разу в жизни не видела, как снимают кино. И разумеется, никогда не стояла перед камерой. Наверняка буду как статуя.

— Брось ты! Все это детские игры. А что до мандража, поверь, от него лекарства нет. Взять хотя бы Ирэн. Уж на что она человек искушенный — десять лет этим занимается, — но всегда появляется только в последнюю минуту. А почему, как думаешь? Да потому, что сама не своя каждый раз перед тем, как в объектив заглянуть.

Ханна попыталась отвлечься от мыслей о предстоящей съемке, сосредоточившись на съемочном оборудовании.

— К чему эти бешеные расходы? Мне всегда казалось, что вполне достаточно одной-единственной видеокамеры, чтобы снять документальный фильм.

Патрик предложил Ханне сигарету. Та покачала головой, и киношник, пожав плечами, закурил в одиночестве.

— Один из самых живучих предрассудков. Считается, что если ты насобачился водить камерой и если при этом еще и отличная натура, тогда дело в шляпе — считай, фильм готов. Нет уж, голубушка, если речь идет о таком проекте, одной видеокамерой не отделаешься. Тут не на какую-то магнитную ленту нужно записывать, а именно снимать! На настоящую 35-миллиметровую пленочку! Малкольм души не чает в своем «Арифлексе» — пленочной камере. Считает ее незаменимой. И он прав. Вот заснимем, потом неэкспонированную пленочку уложим в холодильничек, а когда вернемся домой — проявим первый оригинал. А его уже и оцифровать можно, перегнать на DVD или там на VHS. Или просто в кино показать. Хотя у нас есть и видеокамера. Вон там, видишь серебристый ящичек? Рядом с кинокамерой? Мы и на нее снимаем. Все, что за день на пленку накрутили. Для контроля. Если там какая-нибудь накладка случится, например, по недосмотру микрофон в кадре повиснет, на следующий день переснимаем. А если уж сразу все откажет, на такой случай у Малкольма есть крохотуля — цифровой «Кэнон», с которым он никогда не расстается. Наверняка даже спать с ним ложится.

Нет, Ирэн ни чуточки не преувеличила. Этот тип и в самом деле помешан на кино. Ханна всегда считала тех, кто обожал технику, слегка чокнутыми. И все же этот длинноногий мальчишка ей определенно импонировал. Он в отличие от остальных пока что не успел пресытиться кочевой жизнью в съемочной группе. И готов был всем и вся восхищаться. Ханна исподволь разглядывала Патрика.

— Именно в такой местности, как эта, подготовка к съемке занимает кучу времени. Тебе известно, что в солнечный день требуется больше юпитеров, чем в пасмурный? Дело в том, что солнечный свет создает контрасты, и для их смягчения необходимо устанавливать дополнительные источники света или рефлекторы. В противном случае на экране теневые участки выйдут чернющими, как смола. Вспомни о «Лоуренсе Аравийском» и представь себе эти съемки. Сверху палит солнце, а по бокам еще и жар от юпитеров. Для актера это пострашнее триатлона. Звук тоже представляет сложность. Чтобы очистить его от эха, нужно быть воистину гением. Впрочем, если за дело берется Альберт, то у него и концерт в соборе Святого Петра будет звучать так, будто записан в студии. Естественно, если поступит такое указание. Но я говорю и говорю, а о самом главном позабыл. — Патрик взглянул на Ханну и чуть ли не заискивающе улыбнулся. — Хочу поблагодарить тебя. Если бы не ты, не видеть нам этого места вовек. А место на самом деле особенное.

Ханна умоляюще воздела руки кверху:

— Нет уж, нет уж! Это ты должен благодарить своих работодателей из Национального географического общества. Честно говоря, мои заслуги скромны до чрезвычайности.

— Нашла все это ты, а не кто-нибудь. Не найди ты этого места, и мы бы сюда не приехали. К тому же у меня такое чувство, что главные открытия еще впереди.

— Почему ты так считаешь?

Ханна невольно вздрогнула. Оказывается, не только ей приходят в голову подобные мысли.

— Все дело в особой атмосфере. Здесь ощущается какая-то напряженность. — Патрик затянулся сигаретой. — Над этой долиной словно нависла тайна. Могу спорить, наши поиски здесь не завершатся. Взять хотя бы Криса. Он ведь уходит из расщелины, только чтобы поесть, выпить и поспать. Последние два дня он буквально не расстается со скульптурой. Все корпит и корпит над надписями. Он не сильно обо всем распространяется, но я чувствую, он на что-то набрел. Вон Малкольм уже сигналит — Ирэн готова. Мне пора. И тебе, кстати, тоже. — Патрик ободряюще выставил большой палец руки вверх. — Удачи тебе!