— А Номикос? — спросил Харват. — Постойте, попробую угадать. Кто-то попытался прочистить ему ухо от серных пробок.

— Да плевать всем на это. Они оба были из «Двадцать первого августа». Сейчас для нас главное — как можно быстрее убраться отсюда вместе с прибором.

Волосы на загривке Харвата встали дыбом. Ему все это очень не нравилось. Направив ствол винтовки прямо в грудь посла, он скомандовал:

— Поднимите руки, чтобы я мог их видеть.

— Что, черт побери, вы делаете?

— Арестовываю вас.

— Вот уж дудки! Я должен выполнить задание. Если вы встанете у меня на пути и все испортите, я сделаю так, что вы сдохнете как собака!

— Так же, как сделали в Афинах?

Посол замолчал; единственным звуком, нарушающим тишину пещеры, было монотонное гудение генератора.

— Мне бы следовало пристрелить вас прямо здесь, — заявил Харват.

В его мозгу тем временем все произошедшее быстро складывалось в цельную картину.

— Погибли отличные ребята из вашей команды, — добавил он. — И ради чего? Деньги?

— Много денег, — услышал за спиной Харват. — Двадцать пять миллионов. Это не шутки.

Он обернулся и увидел старшего из команды охраны посла Эвери, агента, известного как Разыгрывающий. В руках тот держал французскую штурмовую винтовку FA-MAS с пламегасителем. Разыгрывающий был огромен, почти вдвое крупнее самого Харвата, и одет в специальный костюм, практически невидимый в инфракрасных лучах.

Против желания Харват рассмеялся.

— Что тут смешного? — рявкнул Разыгрывающий.

— Да просто вспомнил ту старую шутку про разницу между дикобразом и «БМВ». Только в вашем случае подонки на самом деле были снаружи. [119]

В следующее мгновение улыбка исчезла с лица Харвата — Разыгрывающий шагнул к нему и врезал прикладом по челюсти.

У бывшего «морского котика» искры из глаз посыпались, и он упал на одно колено.

— Все мы должны делать то, что должны.

С этими словами посол отобрал у Харвата оружие и снаряжение и зашвырнул в воду.

— Что же касается тебя, — произнес Разыгрывающий, по-прежнему держа Харвата на мушке, — ты присоединишься к мистеру Папандреу и немного поплаваешь.

Харват выплюнул сгусток крови и прохрипел:

— Наверное, это не самая лучшая мысль — я как раз поел перед тем, как сюда отправиться.

— Пошути мне еще, умник.

— Может, расскажете, как давно вы работаете на «Двадцать первое августа»?

— Это не мы работаем на них, — улыбнулся посол, — а они на нас. Наш компаньон, мистер Папандреу, некоторое время назад здорово нас подставил, и мы предложили ему сделку: мы делаем вид, что ничего не случилось, а он в обмен на это становится нашими глазами и ушами в организации.

— В Госдепе или ЦРУ знали об этом?

— Разумеется, нет. Папандреу был слишком ценным кадром, чтобы делиться им с кем-то еще.

— И он использовал свою дружбу с Номикосом и выкрал прибор?

— Да. Но и Номикос был далеко не ангелом. Он-то и стоял во главе «Двадцать первого августа».

Потрясенный Харват молча слушал посла.

— С некоторых пор Папандреу подозревал, что в организации его уличили в работе на нас, и понимал, что рано или поздно за ним придут. Собственно, именно поэтому Номикос сегодня вечером и появился на вилле. Сейчас-то я уверен: нам бы уже давно следовало избавиться от Папандреу и убраться прочь из этой страны, но нужно было затереть еще кое-какие следы. А задним умом все мы крепки.

— Значит, вы сами вместе с Папандреу и разработали этот план: нападение на вашу команду и машину?

— Мы подбросили в машину парочку тел, — пояснил Разыгрывающий, — подменили отпечатки зубов, а затем кинули туда зажигательную бомбу, так что только по пулям и можно было что-то определить.

Про себя Харват не мог не отдать должное их предусмотрительности.

— То есть след вел к организации «Двадцать первое августа», а вы собирались спокойно смотаться с деньгами и прибором и начать новую жизнь на новом месте.

— Точно так, — подтвердил Разыгрывающий.

— А покупатель из Иордании?

— Через три дня мы встречаемся с ним в отеле на Сицилии, — сообщил Эвери, — поэтому, полагаю, вы понимаете, что мы должны закончить здесь все дела.

Заметив, что Разыгрывающий взял еще одну якорную цепь и медленно приближается, Харват попытался потянуть время.

— И что же в итоге? Папандреу надул Номикоса и вместе с ним «Двадцать первое августа», вы обманули Папандреу, а также свою страну, потом подстроили собственную гибель, а теперь торопитесь продать прибор человеку, который почти наверняка является врагом Соединенных Штатов.