Тени, отбрасываемые деревьями, удлинились. Билл прищурил глаза: ветер с реки, взбивший рябь на воде, взметнул с дороги клубы пыли.

Вернулся Пепе. Присел на корточки рядом с Биллом и преувеличенно тяжело вздохнул.

– Будем сидеть и ждать, пока у нас бороды до земли не вырастут.

Билл ухмыльнулся:

– Как думаешь, дружище. Кармелита еще будет в Манте, когда мы вернемся?

– Ай! Я волнуюсь прежде всего из-за работы. Любовь – глупость, блажь. – Пепе оживился, глаза его заблестели. – Знаешь, почему сейчас кричали? Одной пожилой туристке стало плохо, ее отнесли в лавку.

– На солнце перегрелась?

– Нет, с ней что-то другое. По-моему, дело дрянь. Она скрежещет зубами. Это мать того молодого человека в очках. Мы его видели, он шел с красивой светловолосой девушкой. После того как мать внесли внутрь, они с девушкой о чем-то повздорили, и парень в очках на глазах у всех ее ударил. Это было безобразно и очень нелепо. Я ничего не понял. Если она его жена, он, конечно, может ее бить, но все же такие вещи лучше делать наедине. А тот мальчишка, что плыл на лодке, оказывается, ездил за доктором, но, как видишь, вернулся без него.

– Пепе, с тобой никаких газет не надо. Ты мигом все узнаешь. Но, друг мой, все это нас с тобой не касается.

– Теперь придется гнать, чтобы наверстать потерянное время. Билл, знаешь, почему я рассказал тебе о заболевшей туристке? Я помню, ты употребил грубое слово по отношению к светловолосой девушке. Вот я и решил, что тебе захочется узнать о ней.

– Я просто назвал ее «птичкой».

– И при этом плотоядно облизнулся, verdad? [1]

Их спутники засмеялись. Билл укоризненно покачал головой:

– Позвольте вам напомнить, сеньор, именно вы при этом присвистнули, verdad?

– А, глядите! – оживился Пепе. – Вон приближается наш громадина паром.

Люди на берегу не сводили с него глаз. Когда паром уткнулся в грязь метрах в десяти от берега, послышался общий стон. Матросы угрюмо посмотрели на воду, потом попрыгали в нее и начали вяло перекидывать лопатами грязь и ил со дна.

Билл заметил:

– Пепе, вот так и ты топаешь на работу, когда сильно спешишь, – проходишь метр за полчаса.

Он поднял голову. Сверху спускался низкорослый широкоплечий американец в компании с перезрелой девицей в желтом платье. Вид у коротышки был самоуверенный и наглый, на голове топорщился ежик жестких черных волос. Смерив высокомерным взглядом мексиканцев, сидящих на корточках, он направился к «эм-джи». Там, покачиваясь на пятках, сверху вниз оглядел двоих молодых людей, сидящих в тени машины.

– Ребята, – обратился он к ним, – у нас там больная женщина. Подайте свою машину назад: нам срочно надо отвезти ее на тот берег, к доктору.

Блондин холодно посмотрел на коренастого коротышку и повернулся к своему спутнику:

– Трой, милый, неужели мы купимся на такой старый трюк?

– Идите сами и посмотрите на нее, если думаете, что это трюк, ребята.

– Слишком жарко для того, чтобы тащиться на эту чертову гору.

Девица в желтом платье поморщилась и презрительно проговорила:

– Бенсон, с такими каши не сваришь. Ну их к шуту! На паром помещаются две машины. Давай посмотрим, чей этот пикап.

– Бетти, позволь мне поучить этих голубчиков вежливости.

– Мы тебя сами кое-чему научим, – прошипел Трой, – и еще дадим кое-что на память.

Билл, сидящий неподалеку, собирался закурить, но замер, не донеся сигарету до рта, потому что заметил, как солнце сверкнуло на лезвии ножа в руке Троя. Двое мексиканцев из его компании медленно встали и отошли подальше. Неприятности им ни к чему.

Коротышка сделал вид, что уходит. Вдруг он резко обернулся и со всей силы лягнул Троя по руке. Билл услышал, как хрустнула кость, по которой пришелся удар ботинком. Нож перелетел через крышу машины и упал на противоположной стороне. Двое юношей, дрожа и неумело ругаясь, поползли за ножом. Когда один нагнулся, собираясь его поднять, коротышка Бенсон подставил ему подножку, да так удачно, что парень рухнул на месте, тяжело плюхнувшись в дорожную пыль. А Бенсон погнался за блондином, схватил его, завел ему руки за спину и принялся дубасить по лицу. Он бил сильно, методично и умело. Билл увидел, что нос у парня распух; струйки крови розовели в солнечном свете. Потом блондин тяжело упал на машину.

Билл поднялся на ноги, в три прыжка добрался до Бенсона, схватил его за руку, вывернул и задрал между лопатками, отчего коротышка сразу стал беспомощным.

Бенсон вывернул шею, пытаясь посмотреть через плечо. На грубом, деревянном, почти без глаголов, испанском он потребовал, чтобы Билл убирался к черту.

– Мужик, я просто дал тебе возможность немного остыть.

– А я решил, что ты мексикашка. Убери от меня свои гребаные руки!

Билл увидел, что темноволосый юноша по имени Трой снова схватился за нож. Оттолкнув от него Бенсона, он одновременно его отпустил.