– Это как раз и пугает, – фыркнула я.

– Чего?

– Она пошутила, – вмешался Охотник. – Просто пошутила, ясно?

А вот и железные ворота с неизбежными охранниками.

– Вас предупредили? – спросил у них Охотник.

– Так точно, – отвечал тот, что был постарше, долговязый малый с намеком на усы. – В доме все готово.

Под колесами зашуршала дорожка, посыпанная гравием. Скрипнули тормоза, и тяжелая машина остановилась.

– Добро пожаловать, – сказал Охотник, вылезая из машины и помогая мне выбраться.

Гроздья рябин алеют среди слегка подернутых желтизной листьев. Боже мой, сколько же рябины уродилось этой осенью, – а я, живя в Москве, ничего этого не замечала.

Дом был двухэтажный, из красного кирпича – просто большая, богатая дача, на которой приятно коротать время летом, если вдруг разом опостылели Лазурный Берег и греческие острова. Тут я подумала, что мне придется торчать здесь неизвестно сколько времени, и мне сделалось малость неуютно.

– Господи боже мой! – вырвалось у меня.

Охотник с тревогой обернулся ко мне.

– А кто будет поливать тетины цветы? А… а мои куклы, мое рукоделье?

– Начинается, – проворчал Серега.

– Охотник, можно я съезжу за ними? Ну пожалуйста!

– Я пошлю человека, – ответил Охотник с улыбкой. – Не волнуйся, Таня, твои куклы не пропадут, и цветы тоже.

– Правда?

– Честное слово!

Он отвернулся и зашагал по дорожке к дому.

Вообще-то она сразу же ему понравилась.

Конечно, она была растерянна и не знала, как себя вести. Пытаясь защититься, она начинала дерзить, но грубость ей не шла совершенно и даже вызывала улыбку у ее собеседников. Чем-то она напоминала ежика – колючки есть, а толку от них мало.

Но он уже видел, что она совсем не глупа. И еще он понял, что она очень одинока. Старые бабушки, с которыми он беседовал, не видели, чтобы ее навещали поклонники или знакомые. Ей явно было легче с куклами, чем с людьми, и он бы не удивился, если бы узнал, что она фильмам предпочитает мультфильмы.

Как свидетель она очень им помогла, и, если бы это зависело от него, Охотник бы отдал ей деньги и отпустил на все четыре стороны. Но тут некстати влез Никита и предложил Великий План: спровоцировать Ангела Смерти на то, чтобы он попытался избавиться от очевидца своего преступления.

Что Шарлахов пошел на поводу у племянника, Охотника не удивило: испокон веков умные люди идут на поводу у дураков. Однако он не мог допустить, чтобы девушка, которая любила шить кукольные платья и так забавно рассуждала о старых модах и забытых модельерах, пострадала. Именно поэтому он вызвался ее охранять.

Теперь он был почти спокоен за ее судьбу, и все же словно какая-то невидимая иголочка покалывала его изнутри. Охотник помнил это ощущение, которое означало, что он не придал значения какой-то детали, мелочи, которая была куда важнее, чем казалась поначалу. Что-то он определенно упустил, но что?

Он снова перебрал в уме все обстоятельства, мысленно подвел итог – все правильно, все так, как и должно быть. Но иголочка осталась там же, где была, и по-прежнему беспокоила его.

Что касается человека, которого многие звали Ангелом Смерти, то он был совершенно спокоен.

События развивались именно так, как он и рассчитывал. И он не мог удержаться от улыбки при мысли о сюрпризе, который он вскоре преподнесет всем этим простакам.

Конечно, у Ангела были свои заботы. К примеру, убийство Алексея Шарлахова и то, что за ним последовало, но он был уверен, что вскоре полностью возьмет ситуацию под контроль.

А пока Ангел неспешно готовился к тому, чтобы уничтожить следующую жертву из списка Белозерова. Раз она находилась в одном доме со свидетелем, грех было этим не воспользоваться.

Потом настанет черед остальных. Всех, кто одобрил покушение на Белозерова, обернувшееся гибелью его дочери, и всех, кто был непосредственным исполнителем этого преступления. И никому не под силу остановить Ангела Смерти, явившегося за своей добычей.

Никому, даже тому, кто привык называть себя Охотником.