– Я в разводе, – сказал Калиновский, но сказал суше, чем следовало бы, и я поняла, что это для него не то чтобы больная, но, в общем, непростая тема.

– Это ничего не значит, – парировала я. – Старая любовь не ржавеет. К тому же я подозреваю, что в деле собирания информации вам нет равных, и вы могли применить самые различные способы, чтобы узнать то, что вам нужно.

– И зачем же мне это нужно? – вкрадчиво спросил капитан.

– Ну вы же знаете Белозерова и даже работали на него. Что, если он попросил вас слегка помочь Ангелу? Не безвозмездно, разумеется.

Ипполит Сергеевич фыркнул и посмотрел на меня поверх кромки бокала.

– Пью за ваше здоровье, Танечка, – сказал он искренне. – Какую историю вы нам тут поведали! Но должен вас разочаровать. Данила Викторович Калиновский с нами в одной лодке, иначе я бы никогда не впустил его в свой дом. Тут вы просчитались.

Он сделал глоток, и неожиданно его лицо изменилось. В следующее мгновение Ипполит Сергеевич захрипел, схватился рукой за грудь и повалился на пол.

Я завизжала и бросилась к Охотнику. Кажется, в первые минуты мы все вели себя как полные идиоты. Смертельно бледный Владислав звал врача и охрану, Никита метался и предлагал перенести флибустьера на диван, представитель банкира сидел, весь бледный, вцепившись руками в подлокотники. Наконец охрана унесла хозяина в его спальню, и тотчас же туда поднялся врач, который вытаскивал пулю из Охотника и еще находился в доме.

– Господи, что, что это такое? – повторял Владислав.

В кармане у Петра Петровича затрещал сотовый телефон. Руки у него так дрожали, что он не сразу вытащил аппарат, а когда наконец извлек его из кармана, то едва не уронил на пол.

– Да, я… Нет! Послушайте, тут произошло что-то чудовищное…

– С ним же ничего, ничего такого никогда не было… – растерянно проговорил Никита.

– Как же… – начал Владислав, но закончить не успел. Вбежала Марина, его жена. На ее лице застыл ужас.

– Слава… Там… Кажется, он скончался…

Она всхлипнула и уткнулась лицом в его плечо.

– Инфаркт? – бормотал совершенно растерявшийся Владислав. – Сердечный приступ?

– Он пил мартини, – прозвенел спокойный голос Охотника.

Я обернулась и с удивлением взглянула на него. В голосе моего телохранителя появились какие-то новые, металлические нотки.

– Верно! – ахнул Петр Петрович и даже отстранился от стола, возле которого все еще валялась рюмка. Падая, Ипполит Сергеевич выронил ее из своей руки.

Следует отдать должное задиристому Никите, он моментально принял единственно верное решение.

– К столу не подходить! Ни к чему не прикасаться! Сеня, вызывай эксперта по ядам!

Я похолодела.

– Думаете, это яд? – Владислав посерел лицом.

– Я ничего не думаю, – отозвался его двоюродный брат. – Но проверить не мешает! Что это за бутылка?

Охранники заметались. Приволокли слугу с английскими манерами, который приносил бутылки перед началом столь трагически завершившегося совещания. Он упал на колени, взрослый человек, и стал плакать и божиться. Никита пнул его ногой и словно только теперь заметил нас с Охотником.

– Какого дьявола вы тут делаете? А ну, убирайтесь отсюда! Понадобитесь, вас позовут!

Можно было многое возразить на это хамское замечание, но, учитывая напряженность обстановки, мы с Охотником предпочли ретироваться без лишних слов.

– Фу, – вырвалось у меня, когда зал совещаний с бегавшими взад-вперед охранниками остался позади. – Пожалуй, я бы выпила чего-нибудь.

Охотник взглянул на меня, и в его глазах мелькнули искорки. Тут только я сообразила, какую чудовищную глупость сморозила.

– Думаешь, его и вправду отравили? – поежившись, спросила я.

– А ты думаешь иначе? – спросил Охотник.

– Не знаю, – неуверенно пробормотала я. – Как-то все это странно выглядит. Посуди сам – только что он сидел с нами за одним столом и вдруг…

Я не сумела закончить – меня била мелкая дрожь.

– Похоже, что Ангел Смерти разит без промаха, а? – заметил мой спутник. – Правда, подходящее название для какого-нибудь романа?

Я не смогла удержаться от улыбки.

– Ты веришь, что это и впрямь работа Ангела?