Генри молча поерзал в кресле, растерянно оглянулся и снова взглянул на Диану. Девушке показалось, что в комнате резко похолодало. Она с таким напряженным ожиданием смотрела на Генри, что испугалась сердечного приступа.

– Ваша сестра и я… мы решили… передвинуть дату свадьбы.

– Дату свадьбы? – Диана быстро опустила глаза. Она с ужасом поняла, что до этой минуты не верила до конца в реальность предстоящей свадьбы. Генри и Элизабет были просто помолвлены… и даже не по любви. Казалось, что свадьба еще нескоро, что все еще может перемениться, что время будет тянуться бесконечно… – Но зачем? – спросила Диана внезапно охрипшим голосом.

Генри кинул осторожный взгляд на Эдит, а затем долго смотрел Диане в глаза и молчал. Она поняла, что сказка закончилась и нужно забыть обо всех глупых мечтах и призрачных надеждах.

– Это просто замечательно! – бодрым голосом продолжил Генри, словно уже все объяснил и выслушал поздравления Дианы. Девушка, однако, сдержалась. Никогда еще ей не удавалось так мастерски скрыть свои чувства… – К сожалению, я вынужден вас покинуть, – продолжил Генри, – Если свадьба действительно состоится на этой неделе, нужно очень много успеть сделать. Сейчас я должен сообщить Изабелле о согласии Элизабет перенести свадьбу на следующее воскресенье, и она займется подготовкой.

Диана подняла глаза и увидела, что Генри уже встал со своего кресла. Он мельком взглянул на тетю Эдит, а затем быстро подвинулся, закрыв Диану от ее цепкого взгляда, и поклонился, поцеловав девушку в шею. А выпрямившись, официальным тоном произнес:

– Хорошего дня, мисс Диана.

Поцелуй заставил Диану затрепетать. Притворяясь спокойной, она сидела и растерянно смотрела, как Генри попрощался с тетушкой и быстро удалился. Диана осталась наедине с Эдит в комнате, где происходили все главные события ее семьи, как радостные, так и печальные.

Диана посмотрела на кресло, с которого только что поднялся Генри, и заметила маленький томик Уитмена, видимо, выпавший из кармана гостя. Дотянувшись до книги, она немедленно принялась искать любимый отрывок. Ей нравилась сама идея – найти его именно в книжке, принадлежащей Генри.

Но Диана не успела отыскать то, что собиралась, потому что ей на колени упала закладка. Там, написанные уже знакомым почерком Генри Шунмейкера, чернели строчки, предназначенные лишь ей одной.

Диана убедилась, что тетя Эдит не смотрит на нее, и затем пробежала взглядом по комнате. Многие антикварные пещи, предметы искусства и картины при дневном свете казались тусклыми и невзрачными. Все вокруг показалось Диане серым, скучным и бессмысленным. Все меркло на фоне переполняющих ее чувств. Пульсация крови, биение сердца и головокружительное ощущение поцелуя Генри – только ради этих восхитительных мгновений стоило жить. Диана начала понимать, почему в романах именно запретная любовь считается самой сильной и самой настоящей…

Как всегда, в ознаменование важных событий Пенелопа облачилась в красное. В тот день она выбрала платье ярко-пурпурного цвета с рукавами-болеро. Девушка заказала этот наряд из Парижа для предстоящего сезона и очень радовалась покупке, особенно сейчас. Алой кометой носилась Пенелопа по «Лорд&Тейлор», следуя за Элизабет мимо больших рулонов роскошного белого муслина, шелка и тесьмы. Элизабет оделась в светло-голубое и была очень созвучна всем этим свадебным оттенкам, с той лишь разницей, что ее платье было сшито из простого хлопка.

– Здесь и правда ничего нет, – вздохнула Элизабет, повернувшись к Пенелопе и сморщивая маленький носик. – Ах, если бы у нас было время посетить Париж!

– Мы непременно найдем что-нибудь подходящее. – Пока никто не видел, Пенелопа ненавидящим ледяным взором в упор рассматривала повернувшуюся к ней спиной Элизабет.

Как странно, что эта маленькая жеманная девочка столько времени прятала тайную страсть, – причем к обитателю конюшни! Пенелопа все еще не могла поверить, что столь сдержанную и всегда безупречную Элизабет Холланд тоже обуревали желания, и она могла так бездумно рисковать своей репутацией.