Сложись все иначе, Пенелопа с удовольствием бы выслушала всю ее историю, от начала до конца. Но было уже слишком поздно…

– Ты просто волнуешься, только и всего, – продолжила Пенелопа, стараясь смягчить тон. – Поэтому и не можешь ничего выбрать.

– Наверное, ты права, – рассеянно отозвалась Элизабет. Она как раз гладила пальцами чудесный муслин цвета слоновой кости. – Эта свадьба должна быть великолепной, ты же знаешь!

– Не волнуйся. Уверена, что все получится даже лучше, чем ты можешь представить. Но, Лиз, как ты собираешься справляться без служанки, особенно в эти дни? – Пенелопа придвинулась к Элизабет и тоже потрогала восхитительную ткань.

– Разве я тебе об этом говорила? – Элизабет помедлила, и на мгновение Пенелопа испугалась, что невольно выдала себя. Но мысли подруги были настолько спутаны, что она не заметила столь незначительную оплошность. – Да, без служанки была бы катастрофа, но, к счастью, миссис Шунмейкер одолжила мне двух своих. А та девушка, Лина, совершенно ни на что не годилась. Мне следовало уволить ее намного раньше.

Пенелопа приблизилась, коснувшись плечом плеча Элизабет. А эта Лина действительно та еще штучка! Запросила за свои сведения столь солидную сумму. Конечно, если бы пришлось, Пенелопа отдала бы и вдвое больше, но девица, похоже, и так на седьмом небе от счастья. Мисс Хейз легко выудила пять сотен у отца под предлогом благотворительного взноса в фонд организации, строившей приют для сирот. А затем, чтобы хоть немного поставить Лину на место, поселила ее в маленькой гостинице на улице, славившейся своими борделями.

– Вот эта ткань очень милая, – заметила она.

– Да, ты права. Мистер Кэрролл! – Элизабет окликнула портного, который бегал по магазину, торопясь выставить все ткани, которые могли бы подойти для столь громкой и значительной свадьбы. Масштабность заказов повергала его в нервную дрожь, и Пенелопе стало любопытно, кто же из них двоих – мистер Кэрролл или сама Элизабет – больше переживает.

– Слушаю, леди, – мистер Кэрролл примчался, держа обмерочные ленты.

– Что вы думаете об этой ткани? – спросила Пенелопа, указывая на белый шелк.

– Может, лучше та, цвета слоновой кости? Но и это неплохой вариант. Мне кажется, будет просто великолепно! – ответил портной, взмахивая руками.

– Пока я смотрю остальные ткани, отложите эту.

– Да, госпожа, – отозвался мистер Кэрролл и занялся работой, а Элизабет повернулась к следующему раду. В этот момент солнце выглянуло из-за туч, и через арочные окна в комнату ворвались потоки света, расцвечивая многочисленные рулоны тканей яркими бликами.

Пенелопа прокашлялась.

– Лиз, могу я у тебя кое-что спросить?

Элизабет подняла на подругу глаза и нежно улыбнулась.

– Да, конечно.

– Ты… нервничаешь?

– По какому поводу?

Пенелопа нарочито посмотрела по сторонам и вновь уставилась на ненавистную соперницу.

– Ну, ты же ведь что-то знаешь… о брачной ночи.

Элизабет деликатно закрыла лицо руками, но Пенелопа не заметила румянца. Странно, но ей куда больше нравилась такая вот новая, неожиданная, чем та, привычная, столь невыносимо совершенная Элизабет.

– Почти ничего.

– Думаешь, это больно? – Она подмигнула подруге и легонько поддела ее плечом.

– Нет, – пожала плечами Элизабет, а потом спохватилась и быстро добавила: – Не знаю почему, но этого я совершенно не боюсь. Странно, думаю…

– Не это странно. – Пенелопа посмотрела Элизабет в глаза и резко скинула приторную маску. – На самом деле совсем не странно!

Сжав губы, она наблюдала за тем, как соперница покраснела и распахнула глаза. Несколько долгих мгновений девушки смотрели друг на друга.

– Я просто не думала об этой стороне брака, – обороняясь, пролепетала Элизабет.

– Конечно нет, зачем об этом думать? – согласилась Пенелопа холодным шепотом, – Когда ты уже занимаешься этим с прислугой.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – пробормотала Элизабет. Солнце вновь зашло за тучу, и в комнате воцарился полумрак.

Пенелопа закатила глаза.

– Хочешь тратить время на пустые отговорки – что ж, прекрасно! Но я точно знаю, что ты проводила ночи с неким Вильямом Келлером, кучером, – она не смогла сдержать торжествующую улыбку. Как же легко, оказывается, можно поставить Элизабет на место! – И у меня есть доказательство.

– И что это за доказательство? – Голос Элизабет дрогнул.

– Письмо. От него тебе, оставленное в ночь отъезда из города, – Пенелопа театрально взмахнула рукой. – Просьба последовать за ним, на которую ты не обратила внимания.

– Вилл оставил мне письмо?

– О, да. Прости, Вилл.

Было заметно, насколько потрясла Элизабет эта новость. Зрачки ее расширились, дыхание перехватило. Она закусила губу и до боли стиснула руки.

– Пенни, ты не должна никому об этом рассказывать.