От ее мелодичного смеха у меня бешено заколотилось сердце.

– И ты стал еще больше похож на мятежника и bandido, чем раньше.

– Помнится, прежде ты говорила, что я напоминаю тебе l'epero.

– Ну не без того, конечно...

Она изящно обмахнулась веером.

– В любом случае, ты стал еще мужественнее. Ты всегда отличался грубоватой привлекательностью, но сейчас выглядишь так, словно выкован из стали. Ничего удивительного в том, что франты на paseo тебя пугаются.

– Изабелла, любовь моя... Я никогда не прекращал думать о тебе.

Она медленно двинулась назад к экипажу, возле которого ее дожидался кучер. Меня это совсем не устраивало, я не хотел, чтобы она находилась у него на виду – и под его приглядом.

– Может, прогуляемся? Или заглянем в дом?

– Нет. Я не могу задерживаться надолго.

Когда Изабелла подалась к двери кареты, я удержал ее за руку и сказал: «Смотри», – кивнув на свои ноги.

Она снова обмахнулась веером, непонимающе округлив глаза.

– Смотреть куда?

– На мои сапоги.

– На твои сапоги? – Изабелла пожала плечами. – У тебя просто какая-то навязчивая идея! Дались тебе эти старые сапоги! Разве ты не можешь купить новую пару? Я слышала, у тебя завелось приличное состояние. Но ты, наверное, даже и о подарке мне не позаботился?

Какой же я идиот! Ну что мне стоило принести Изабелле подарок? А ведь следовало бы осыпать ее драгоценностями.

– Прости меня, милая, я об этом не подумал. Но посмотри, ты узнаешь сапоги?

– С какой стати мне их узнавать?

– Ну как же, это ведь те самые, которые ты послала мне еще в Гуанахуато, когда я был в тюрьме.

Она расхохоталась, и на сей раз вместо волшебной музыки в ее смехе звучало неприкрытое презрение.

– Да ты никак рехнулся, Хуан! Зачем бы я стала посылать тебе сапоги?

– Но... я... я подумал...

Язык мой вдруг стал заплетаться. Что-то не складывалось у нас с Изабеллой свидание. Я мечтал о нем тысячу ночей, но сейчас чувствовал себя так, словно угодил в зыбучий песок.

Тем временем она забралась в карету и захлопнула за собой дверцу. Я воззрился на нее в ошеломлении.

– Изабелла! Ты не можешь вот так взять и уехать. Мы ведь просто...

– Слишком поздно для никчемных разговоров, – равнодушно обронила она, глядя на меня пустыми глазами.

Экипаж качнулся: кучер вскочил на козлы и взялся за кнут, причем взгляд его был устремлен куда-то мимо меня. Потом он как следует огрел мулов кнутом, и они рванули с места, что твои скакуны. Бросив наконец через плечо взгляд туда, куда смотрел кучер, я понял, что прямо на меня скачут пятеро всадников с обнаженными клинками. Я был безоружен, если не считать ножа за голенищем: моя шпага осталась притороченной к седлу Урагана.

Я помчался к своему коню, хотя шансов опередить верховых было немного. Когда первый из них почти настиг меня, я резко развернулся и заорал, размахивая руками, в одной из которых был зажат нож. Лошадь незнакомца испугалась, шарахнулась назад, остальные налетели на нее и сбились в кучу. Вздумай кто-то пугнуть так Урагана, мой конь втоптал бы его в землю, но эти лошадки для променада не были боевыми скакунами.

Едва я успел сбросить поводья Урагана с коновязи, как на меня, размахивая клинком, налетел верховой, и мне, дабы спастись, пришлось нырнуть под лошадиное брюхо. Ураган всполошился, развернулся и лягнул неприятельского коня. Но теперь все пятеро моих врагов соединились.

Окруженный пятью мельтешащими лошадьми и всадниками, неистово размахивавшими клинками, Ураган пребывал не в лучшем расположении духа и, будучи на полголовы выше лошадок этих павлинов, принялся безжалостно молотить их копытами, да еще и кусаться, так что я сам, повиснув на узде, опасался за свою жизнь. Хотя я выронил шпагу, которую ухитрился достать из ножен, но зато, схватившись за луку, сумел-таки вспрыгнуть в седло, после чего галопом направил Урагана в ближайшую рощу.

Один из всадников подскочил ко мне и, свесившись с седла, полоснул клинком. Поскольку все это время я продолжал каким-то чудом держать нож, мне удалось отвести рубящий удар, который пришелся по ноге. Из раны мигом хлынула кровь. Противник галопом пролетел мимо и стал разворачивать скакуна, чтобы атаковать.

Внезапно на меня ринулся еще один, появившийся неизвестно откуда всадник, и мне пришлось, резко натянув узду, свернуть на Урагане за дерево, тогда как мой преследователь по инерции влетел на всем скаку в густые заросли. Держась за луку седла, я соскочил с коня и подхватил с земли толстый, крепкий сук. Увидев это, всадник, чей конь запутался в кустах, выхватил шпагу.

Моя дубинка просвистела мимо его головы, однако ему пришлось уклониться, и это дало мне крохотное преимущество, буквально долю мгновения, необходимую на то, чтобы подскочить к противнику, схватить его и выдернуть из седла.