Шрифт:
Капп внимательно взглянул на свою соседку и притворно строгим тоном проговорил:
– Такой красивой женщине незачем беспокоиться о каких-то там блестящих безделушках, тем более что они вовсе не пропали, а лежат в верхнем ящике подзеркальной тумбы под... – Тут он очень смешно смутился и быстро закончил: – Ну, вы сами увидите под чем!..
Затем, аккуратно расстелив на коленях салфетку, профессор глухо кашлянул и добавил, не поднимая глаз:
– Нет, госпожа Виола, ваша прислуга Камилла здесь ни при чем, камни положили в подзеркальную тумбу вы сами, после позавчерашнего танцевального вечера.
Виола очень мило улыбнулась и буквально пропела своим низким, «зовущим» контральто:
– Ах, профессор, вы меня так утешили... Смотрите, я уже весела!
Второй стол, за которым происходил этот разговор, стоял совсем недалеко от командирского стола, так что Колиньш все прекрасно слышал и... очень удивлялся – столь светский и в то же время столь тонко разбирающийся в женской психологии профессор астрономии встречался ему впервые! К тому же было совершенно непонятно, откуда Отто Каппу известно, кто и куда положил драгоценности этой Виолы?!
После обеда вокруг поднявшегося из-за стола командира лайнера собралась толпа пассажиров, желавшая пообщаться с первым лицом на звездолете, но Колиньш не без ревности заметил, что вокруг профессора народу столпилось не меньше!
Когда навигатор ответил на все вопросы окруживших его пассажиров и толпа вокруг него немного рассосалась, пожилая, но все еще красивая дама в лососевом платье с рубинами вместо пуговиц довольно фамильярно взяла его под руку и увлекла к стоящему у стены столовой дивану. Чуть ли не силой усадив его на диван, она примостилась рядом и жарко зашептала ему на ухо:
– Господин... э-э-э... командир, ваш помощник, который обедал вместе с нами, ужасно скрытый человек, из него невозможно вытянуть ни одного внятного слова!! Но вы не откажетесь удовлетворить невинное женское любопытство – скажите, ради бога, откуда взялся это милый профессор?!!
Она бросила быстрый взгляд в направлении интересовавшего ее великана и снова потянулась к уху командира:
– Вы знаете, у меня весьма обширные знакомства в научной среде Амеруса, но я никогда, ни на одном научном... э-э-э... сборище не встречала профессора Каппа!!
– Сударыня... – командир лайнера чуть отодвинулся от наседавшей на него дамы, – ...я сам едва знаком с профессором, но... возможно, он просто не любитель научных... сборищ. Он, знаете ли, астроном, а астрономы, как мне известно, предпочитают уединение!
Дама, немного откинув голову, внимательно посмотрела в лицо Колиньшу, а затем отрицательно покачала головой:
– Нет, господин командир, профессора Каппа никак не назовешь отшельником! Он очень общителен и... он понимает толк в женском обществе!
После этих слов она неожиданно встала с дивана и направилась к своему кумиру, оживленно разговаривающему сразу с десятком пассажиров.
В течение всего перелета авторитет доктора Каппа и внимание к нему только возрастали. Он мог поддержать разговор практически на любую тему и обладал, по всей видимости, энциклопедическими знаниями. Он мог оказать и практическую помощь, поскольку обладал уникальными способностями к ясновидению, хотя и отрицал их, утверждая, что просто делает правильные выводы из поведения и разговоров людей. Именно ему должен был быть благодарен командир за то, что собравшиеся на лайнере сливки общества не донимали его своими капризами!
И вот теперь оставалось тридцать семь суток до окончания полета, а значит, до расставания со столь замечательным человеком.
Валдис Колиньш шагал по бежевой ковровой дорожке, покрывавший пол в вестибюле первой пассажирской палубы и раздумывал о том, с какой целью Капп оставил свою научную работу на Находке и вылетел к Земле, и вдруг увидел, что предмет его размышлений стоит в вестибюле в полном одиночестве, словно бы поджидая его.
Когда командир лайнера приблизился, профессор шагнул ему навстречу и, приглушив свой раскатистый бас, проговорил:
– Господин командир, у меня к вам просьба...
– Слушаю вас, – с готовностью произнес Колиньш.
– Я так торопился в Солнечную систему, потому что именно здесь сейчас происходят астрономические процессы, весьма меня интересующие. Не разрешите ли вы мне воспользоваться корабельной обсерваторией и провести кое-какие наблюдения?
Вообще-то обсерватория лайнера была сугубо служебным помещением и вход туда пассажирам был строго запрещен, тем более что изображение любого участка звездного неба пассажир мог вывести на обзорный экран, имевшийся в каждой каюте. Командир корабля так и хотел было ответить профессору, но неожиданно подумал, что тот все-таки не обычный пассажир, а, по всей видимости, крупный специалист-астроном и потому его желание вполне естественно. Тем более что он специально летел в Солнечную систему для проведения именно этих наблюдений. Колиньш задумчиво почесал нос, а затем махнул рукой: