– На облачение в штаны у тебя уходит чертова уйма времени. Обычные долбаные штаны! – кричал отец. – Ты что, их через голову надеваешь?

Ну как этому человеку объяснить, что время тратится не на одевание, а на выбор расцветки, фасона. Под эти кроссовки – джинсы, под эти – только спортивный костюм, а вот под туфли с острыми носами – брюки-дудочки.

– Что может быть проще? Две ноги – две дырки в штанах. Ты знаешь, я даже подозреваю, что Бог создал брюки, когда хорошенько пересчитал все ноги у человека.

Любит пофилософствовать предок. Профессор, а не охранник. Поэтому-то собираться куда-нибудь в полном одиночестве для Юры было наслаждением. Счастливые минуты (кстати, не такие уж частые) были прерваны звонком в дверь. Похоже, это чудо техники было навязано людям вовсе не Богом, потому что редкому человеку приятно слышать дверной звонок.

Юра быстро впрыгнул в джинсы.

А? Можешь, когда хочешь?

Конечно, может. Трудно сосредоточиться на выборе, когда около двери стоит кто-то очень настырный. Юрка открыл дверь. Перед ним стояли два незнакомых ему мужчины.

– Юрий Кулешов? – спросил тот, что повыше.

– Да, – очень неохотно ответил Кулешов. Для него каждый, кто звонил в его дверь и называл его имя, принадлежал к вражескому стану злобных людей из военкомата. Несмотря на то что до момента неудачного поступления (тьфу, тьфу, тьфу!) он был защищен от призыва в армию, встреча с представителями этого племени не доставляла никакого удовольствия.

– Оперуполномоченный Пришвин, – представился и показал удостоверение второй.

Высокий последовал его примеру:

– Детектив Савельев. Частное сыскное агентство.

Стало от этого легче Кулешову? Черта с два! Если от людей из военкомата была хоть какая-нибудь защита, то от этих не защищен никто и никогда.

– Почему не в школе? – спросил Пришвин.

– А что, теперь за прогулы сажают?

Черт возьми! Юра сказал это раньше, чем подумал. Теперь он жалел не только о том, что открыл им дверь.

– Дерзишь, малый? Родители дома?

– Нет.

– Мы войдем? – Пришвин отодвинул Юрку и вошел в квартиру.

– Да, конечно.

Дрожь в коленях прошла, но общее недоумение осталось.

– Мы к тебе пришли по поводу твоих друзей: Шевченко, Стрельцовой и Курагина, – начал Пришвин, когда разместился в одном из кресел.

– А что с ними?

Савельев посмотрел на подростка и улыбнулся:

– Ты, малый, присядь.

Игорь положил руку на плечо парня и придавил. Юрка присел на диван. Савельев сел рядом.

– Пока с ними ничего. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Детектив достал из внутреннего кармана куртки белый прямоугольник и протянул Юре.

– Видел его? Или кого-нибудь похожего.

Парень взял картонку. На фотографии был какой-то лысый мужик. Юрка видел его впервые, но…

у меня в микроволновке лысая башка жарится

Он повернулся к детективу и отдал фото.

– Видеть не видел, но я вот вспомнил…

– Что? – Пришвин подался вперед.

– Около часа назад, – Юрка рассказывал Савельеву, даже ни разу не повернувшись к оперу, – мне звонил Курага.

– Кто? – не понял Савельев.

– Курагин Пашка, – пояснил Кулешов. – Плел про какую-то лысую голову у себя в микров…

– Поехали к нему! – Савельев вскочил и направился к двери.

Пришвин встал.

– Дерзкий, ты с нами, – сказал опер. – Покажешь, где живет Курагин.

До дома, где жил Пашка, добрались за десять минут. Пока ехали, Кулешов почувствовал какую-то тревогу. Странное беспокойное чувство за себя, за Курагу, за девчонок.

Мы к тебе пришли по поводу твоих друзей: Шевченко, Стрельцовой и Курагина…

«Шевченко, Стрельцова и Курагин, – прокручивал у себя в голове Юрка. – По поводу друзей… А как же Любимов и Колтун? Ну, положим, о Любимове они могли знать, что тот умер, но Колтун…»

– А как же Колтун? – вдруг спросил Кулешов.

– Мертва, – твердо сказал Пришвин.

Юрка замолчал и, только когда они подошли к железной двери квартиры Курагина, спросил:

– Как? Как она умерла?

– Малый, не забивай себе голову. – Пришвин подошел и вдавил кнопку звонка.

«Ну почему обязательно нужно быть такой гнидой? Они вообще умеют сострадать, переживать?»

– Она умерла от массажера, – сказал Савельев и обратился к Пришвину: – Выключи в щитке автомат.

Костя повернулся к другу и вопросительно поднял бровь.