– Федя, это же убийство. – Женщина попыталась встать, но снова упала на стул.

– Он – монстр, – тихо, но с нажимом сказал Звягин.

– Ну, а мы-то чем будем лучше его? – спросила Малышева, опустив глаза.

– Ты можешь участвовать или нет, – ответил Федор.

– Федя, я стану убийцей, – произнесла женщина, словно маленькая девочка, обвинившая старшего брата в том, что он заставил ее взять без спроса со стола конфету, и теперь ее все обвинят в воровстве.

– Как и все мы, – не отступал «старший брат».

– Как и ОН, – не соглашалась она.

– Нет. Мы другие.

– Как и ОН, – настаивала на своем Малышева. – Ты даже орудие убийства взял его.

Тут трудно было что-то возразить, поэтому Звягин только повторил:

– Мы – другие.

Федор Ильич присел рядом с Масюком, напротив Малышевой. Женщина была пьяна, перед ней стояла бутылка коньяка. Рюмка была только у нее.

– Привет, Ильич, – поприветствовал Колтун Звягина.

Федор Ильич поздоровался со всеми, даже Малышева ответила коротким кивком и налила себе коньяка.

– Никому не предлагаю. Это радость у нас была общая, а вот горе у каждого свое. Правда, Федя?

Звягин понял, что она имела в виду под словом «радость». Он промолчал. Осталось еще им разругаться, когда у каждого из них погиб ребенок. Почти у каждого. Федор посмотрел на Шевченко, Стрельцова и Кулешова. Их дети были еще живы. Звягину даже показалось, что они держатся намеренно особняком, будто то, что сейчас происходит, заразно и они не хотят заразиться. «Вы заразились еще десять лет назад!» – хотел крикнуть им Федор, но сдержался. Новый приступ вины перед этими людьми заставил его здраво оценить ситуацию и не начать орать на них. Не для этого он собрал их. Не для этого.

– Ну, Федя, кого теперь убьем? – спросила Малышева и влила в себя рюмку.

Колтун виновато улыбнулся и пожал плечами, мол, вон что с женщинами делает алкоголь.

– Во-первых, хочу принести соболезнования…

– Ха, – хмыкнула Римма. – Засунь ты свои соболезнования…

Теперь муж ее остановил. Цыкнул на нее и дернул за рукав:

– Прекрати! Мне за тебя стыдно.

– Ничего. Это не самое худшее чувство.

– Римма, мне очень жаль, что тогда я втянул тебя…

– Тебе жаль?! Сукин ты сын, тебе жаль?! Да я ни одной ночи не смогла уснуть, не поплакав при этом.

– Мне очень жаль, – только и смог повторить Звягин.

– У меня погибла дочь! А тебе жаль?!

Малышева подскочила и набросилась на Федора. Когда она схватила бутылку, никто не заметил. Колтун едва успел перехватить ее руку. Отобрал бутылку и оттолкнул ее.

– Простите, – произнес Колтун. – Федь, ты потом позвонишь? Что вы тут решите. – Он подошел к жене, обнял ее и повел к выходу.

– Во-вторых, хочу принести свои извинения тем, кто считает, что это я…

– Брось, Ильич, – сказал Деревянко, – мы все хотели этого.

– Спасибо, – непонятно зачем произнес Федор. – Ну, у кого-нибудь есть соображения, кто может быть подражателем?

– Сегодня приезжал опер, – начал Масюк. – Пришвин, кажется. С ним была Маша. – Масюк посмотрел на Стрельцова, тот едва заметно кивнул. – Они будут прятать наших детей, пока не поймают маньяка.

– Они тоже думают, что это подражатель?

– Тут не все так просто, – подал голос Кулешов.

«А что это случилось? – подумал Звягин. – Не боишься уже заразиться?»

– Дело в том, что, например, Света Колтун была убита в собственной квартире, а дверь при этом была закрыта изнутри.

– То есть она кого-то впустила. Он убил ее, а потом она его выпустила и закрыла за ним дверь? – улыбнулся Шевченко. – Чушь! Агата Кристи отдыхает. Не пойму, зачем вообще я сюда пришел. – Он встал.

– Кирилл, подожди, присядь, – попросил Федор Ильич.

– Ну чего тебе? – спросил Кирилл, но тут же послушно сел.

– Объяснись.

– Что тут объясняться? С чего вы все взяли, что смерти ваших детей каким-то образом связаны с Электриком? Вот ты, например, Паша, – он обратился к Масюку. – Твою дочку убил отмороженный придурок, обмотав ее оголенными проводами. А твоя, Мишка, – очередь дошла до Деревянко, – дочь была ангелом? Обкурилась девка в клубе, вот и полезла на стену. Твой, Ильич, сын попал в мясорубку. Несчастный случай. Монов и Любимов попутали миры. Полезли туда, где были чаще.

– Ты считаешь, что смерти от поражения электрическим током – всего лишь случайность? – спросил Кулешов у Шевченко.

– Черт возьми, господа частные сыщики, посмотрите вокруг. Сейчас все на электричестве. Я даже забыл, когда в последний раз пользовался газовой плитой. А зачем? Есть же микроволновка. – Шевченко встал. – Ладно, хватит. Я еду за своей девочкой, а вы, если хотите, можете и дальше прятаться от Электрика № 2.

И тут погас свет. Ненадолго, но это заставило Кирилла Шевченко снова сесть на место. Включилось аварийное освещение. Свет был тусклым, но бывшие коллеги разглядели напряжение на лицах друг друга. Люди в зале начали паниковать, кто-то ринулся к выходу, но раздвижную дверь заблокировала система безопасности.