— Хорошо еще, что эти ребятишки до твоей тачки не добрались.

Тут раскрыла рот девица:

— А чего ты так переживаешь? Тачка у тебя не ахти какая. Так, средней паршивости.

В салоне повисла тишина. Сергей, опешив от такой наглости и забыв, что он за рулем, повернулся назад. Девица в это время, не обращая внимания на поедавших ее глазами мужиков, поправляла прическу.

— Включи верхний фонарь, дорогой! Мне надо себя в порядок привести.

Она раскрыла сумочку и вытащила оттуда черную, с серебряными блестками косметичку. Стас, прокашлявшись, хрипло спросил:

— А ты, красавица, кто такая будешь? Блондинка раздраженно ответила:

— Ты всегда таким способом с девушками знакомишься?

— Каким «таким»?

— Наглым! И вообще, я же попросила: свет включите!

— Слушай, дорогуша… — повысил голос Стас, но она его прервала:

— Меня Мариной зовут. Можно без отчества.

— Спасибо, — язвительно поблагодарил ее Стас.

— Пожалуйста. Так как насчет света? Или вы глуховаты малость?

Тут машину на повороте занесло, и Стас невольно прижался к Марине. Он почувствовал, что девчонку, как бы она ни хорохорилась, колотил озноб. Возможно, ее наглость была следствием нервного срыва. Стас вспомнил, как мочалил ее чернявый верзила. Решив наладить контакт, он примирительно спросил:

— Так ты говоришь, тебя Мариной зовут? Красивое имя.

— Знаю.

— А кто этот чернявый бугай был? Который ударил тебя?

Тут Марина разродилась такими матюгами, которых бы постеснялся и пьяный мент.

Облегчив душу, стала рассказывать:

— Жора Диван. Думает, что это я у него баксы свистнула. А я их и в глаза не видела! Придурок!

— А Глист тут с какого боку?

— Так этот козел меня ему и подсеял!

Стас начал смутно догадываться об истинной подоплеке этого дела. И поскольку Марина никак не производила впечатления тургеневской девушки, спросил напрямик:

— Глист твой сутенер?

— Ну. Был. Теперь я к этому импотенту и на пушечный выстрел не подойду! В гробу я таких видала!

— А ты, стало быть… э… Как бы поделикатнее выразиться… Путана, да?

Тут Марина повернулась к Стасу и внимательно вгляделась в его лицо. Потом пожала плечами:» — Нет, красавчик, хоть убей, никак не могу тебя вспомнить! Мы где встречались? Ты из клиентов? Да нет, я бы такого запомнила. Так где же мы встречались?

— Мы с тобой ранее вообще не виделись. Я бы тоже тебя запомнил.

— Точно? — все еще сомневалась она.

— Уверен.

Девица на секунду задумалась. Недоверчиво спросила:

— А чего ты тогда влез? Если меня совсем не знаешь?

— Ну, смотрю: бык какой-то девушку избивает… А что, я, по-твоему, должен был пройти мимо?

— А-а, так ты у нас из породы джентльменов. Не англичанин, случайно?

Ее сарказм его задел.

— Да нет, я русский. А породистыми только собаки бывают. И лошади.

Она достала платочек и стала вытирать лицо.

— А я-то думала, что дураки уже совсем перевелись на свете. Да ты знаешь, что Диван тебе этого не простит? Он недавно с зоны откинулся, постоянно с пером ходит!

— Да ты что? — с притворным испугом воскликнул Стас. — С настоящим?

— Дурак, — устало повторила Марина и отвернулась к окну.

Молчавший во время этого диалога Серега напомнил о себе:

— Стас, куда ехать? Тебя домой подбросить?

— Да. Хотя… Давай сначала нашу попутчицу подвезем. Тебе куда?

От этого вопроса девушка вздрогнула. Заерзала на своем месте и неуверенно ответила:

— Мне нельзя сейчас домой. Диван с Глистом первым делом туда помчатся! Вы что! Мне нельзя туда!

— Значит, тут вылезай. — Серега начал тормозить.

— Ты что делаешь? — Девица начала испуганно озираться. — где это ты меня высадить хочешь?

Машина остановилась. Серега потянулся назад и открыл дверцу.

— Прошу!

— Да вы чего, мужики? — запричитала Марина. С нее разом слетел весь ее напускной гонор, — Ночь же на улице! А мне к Таньке на другой конец города топать!

— Куда именно? — рявкнул потерявший терпение Серега.

Девушка всхлипнула. Казалось, она вот-вот разрыдается.

— На Советскую. На самый верх…

— Ну что, Стас, подбросим?

Решив немного подразнить взбалмошную девчонку, Стас сделал вид, что засомневался:

— Даже не знаю… Вообще-то туда минут сорок ехать.

— Да нельзя мне сейчас по улицам одной шастать! — плача, выкрикнула Марина. — Найдут — прирежут!

Стас был в замешательстве. Не выбрасывать же ее из салона силой? Но и трепаться уже порядком надоело. Он так устал, что даже разговаривать мог с трудом. Веки сами собой слипались, и лишь тупая ноющая боль в правом бедре мешала задремать прямо на сиденье. Кто-то его в драке, видать, ножичком тяпнул. Рана наверняка не очень глубокая, но все же смазать чем-ни- будь обеззараживающим не помешает.