– В точку! — подвела она черту, допивая остатки ми нералки.

«Ну и дура же ты, — беззлобно думал Стас, разглядывая молодую циничную девку, — что ты в жизни-то видела?»

— А сколько тебе лет?

Марина вздохнула:

— Таких вопросов женщине не задают. Хотя я еще в таком возрасте, что меня это не задевает. Девятнадцать. А что? Больше не дашь?

Он кивнул:

— Не дам. А что потом-то делать будешь?

— Утром к Таньке пойду.

— Да нет, в жизни чем думаешь заниматься?

— Ой, вот только этих базаров гнилых не надо! — Она наморщилась, точно сжевала лимон. — Кто знает, что дальше будет? Ты-то сам шибко правильно живешь, что ли? Сам-то знаешь, что с тобой произойдет? Вот если бы Диван нож тебе в брюхо загнал сегодня? А? Так что не надо! Живу как хочу и прошу меня не учить. Много вас таких. Трахнут сначала, а потом беседы душеспасительные вести начинают. Что же ты тогда, гаденыш такой, карабкаешься на меня, если я такая плохая?

Стас обиделся:

— Кто на тебя карабкается, ты чего? Я, что ли?

Она рубанула воздух ладонью:

— Ну, не ты, так другой! Тебе вон по башке настучали — потому такой смирный и лежишь. А не надавали б сразу полез бы… Знаем мы вас!

Стас подавил улыбку. Похоже, ее задело, что он отказался от ее профессиональных услуг. Впрочем, не слишком ли опрометчиво он поступил? Девчонка и впрямь соблазнительная…

— Да-а, Сонечки Мармеладовой из тебя не получится, — отшутился Стас.

— Кого? Какой Сонечки?

— Да это я так, не обращай внимания… — Стас стал подниматься с дивана и охнул от боли. Правое бедро го рело огнем. Ощупав ногу, Стас бросил: — Отвернись,

— Чего ты?

— Я брюки сниму. Одна тварь мне на дискотеке в но гу чем-то ткнула. Болит, сил нет. Нужно осмотреть.

— Снимай! Что ты, как маленький? Как считаешь сколько я за свою жизнь мужиков голых перевидала?

И вправду, было бы кого стесняться! Стас расстегнув ремень и спустил штаны. Длинный порез с запекшейся кровью по краям отчетливо выделялся на бедре.

Марина пригнулась и деловито спросила:

— Йод есть или зеленка? Нужно помазать обязательно. Иначе может нагноиться.

— Ничего такого нет.

Она вышла в коридор и вскоре вернулась со своей сумочкой. Достав оттуда какой-то пузырек, сообщила:

— Пожертвую ради тебя своими духами. Они же на спирту, так что… Между прочим, французские.

— Не жалко?

— Жалко. Но тебя жальче! Приготовься, будет щипать! Его стало знобить и пришлось укрыться пледом. Глаза смыкались сами собой и он, изо всех сил борясь со Сном, пробубнил:

— Что-то я вырубаюсь. Подремлю немного, ладно? Она что-то буркнула в ответ, но слов Стас не разоб рал, почти мгновенно погрузившись в глубокий сон.

Очнулся он от бившего в лицо солнца. Который час? Неужели уже утро? Ведь он только- только задремал. Казалось, прошло всего лишь несколько минут. Но солнце было уже почти в зените — значит, с коро полдень.

Стас привстал и сквозь опухшие со сна веки разглядев стол, уставленный пустыми консервными банками и грязной посудой. Мучила ужасная сухость во рту, Ио большая пластиковая бутылка была пуста. Нуда, точ но, последние капли минералки употребила его ночная Гостья.

Свесив ноги с дивана, он прислушался. В квартире ца рила полная тишина. Ушла? Стас с трудом встал на зат екшие ноги. Ощупал порез на бедре. Рана еще болела, но опухоли уже не было. И то хорошо.

На кресле белел листок бумаги. Стас поднял его и прочитал: «Не стала тебя будить. Визитку взяла с собо й, как-нибудь звякну. Марина».

Все-таки опрометчиво он поступил, оставив у себя в кв артире совершенно незнакомую девицу, к тому же из кабака. Такие вообще-то не упускают случая обчистить зазевавшегося клиента. Стас подошел к серванту. Деньги, которые он хранил в ящике, под стопкой кухонных полотенец, оказались не тронуты. Сумма изрядная: около семи тысяч долларов и двадцать тысяч рублей. Значит, нормальная девчонка попалась. Он вспомнил ее красивые пышные волосы, длинные ноги, высокую а грудь и вздохнул. Хороша Мариша, вот только работа у нее паскудная…

Он отправился в ванную. Горячая вода шла тоненькой струйкой, грозя закончиться совсем. Стас торопливо умылся. Мельком взглянул на себя в зеркало. Ну и рожа! На лице в нескольких местах красовались кровавые ссадины, на лбу выскочила синюшная шишка, под левым глазом расцвел фингал…

После водных процедур значительно полегчало, и Стас быстро сварил себе кофе и прихватил со стола недоеденный бутерброд с балыком. Розовый с белыми прожилками рыбный ломтик загнулся по краям и чуть подсох, но был еще вполне съедобным. Икры не осталось: ночная гостья подмела все вчистую.