Стас выстрелил в тот момент, когда собака уже почти вцепилась ему в пах.

Животное заскулило и завертелось волчком. Стас выстрелил еще раз. Пуля пропорола мохнатую тушу насквозь и угодила в стену. Собака рухнула на грудь. На пол хлынула кровь.

— Хватай его! — завизжал Гном.

Очнувшись от хозяйского голоса, верный пес снова ринулся вперед. Прежней прыти у него, конечно же, не было: две страшные раны сделали свое дело, но круглые желтые глаза собаки горели яростным азартом. Стас отступил на шаг и уперся спиной в стенку. Отступать было некуда, и ему ничего не оставалось, как уткнуть ствол напиравшему животному в лоб и нажать на спусковой крючок в третий раз. Этот последний выстрел оказался для Черныша роковым.

Когда лапы несчастного животного перестали дергаться в агонии, Стас переступил через него и медленно двинулся к барыге. Гном мгновенно заверещал:

— Не надо! Не надо, милый! Я же старик, не бери грех на душу!

У Стаса палец прыгал на спусковом крючке, и даже скулы сводило от желания пристрелить мерзавца.

— Урод! — прошипел он, прижимая нагретый от выстрелов ствол к щетинистой роже наркоторговца.

Тот, морщась от прикосновения горячего пистолета и от запаха пороха, продолжал выть:

— Не убивай! Только не убивай! Я тебе все скажу! Все! Всех поставщиков сдам, всех мусоров, что у меня кормятся! Я все знаю! Не убивай меня!

Стас, чтобы избежать соблазна, убрал указательный палец со спускового крючка.

Его колотило от волнения, уши заложило от грохота выстрелов, собачий оскал до сих пор стоял перед глазами. А что, если бы пистолет дал осечку? Лучше не думать об этом. Этот пес в буквальном смысле слова разорвал бы его на куски.

— Козел! — уже спокойнее выругался Стас. — Может, все-таки пришить тебя? Зачем ты вообще землю топчешь? Знал же, что я с пистолетом. Зачем собаку позвал? Ведь на верную смерть.

В испуганном взгляде старика мелькнула досади, Барыга, конечно же, рассчитывал, что пес успеет порвать чужака. Хотя бы ценой собственной жизни.

Тут с улицы послышался протяжный крик:

— Гном! Что там у тебя творится?

Голос был хриплый, прокуренный. Потом зазвонили в дверь.

— Кто это? — спросил Стас.

— Так это… Поглядеть надо. — Гном показал рукой и сторону комнаты. — Через окно из хаты обычно смотрю. Клиент, наверное. За товаром. Больше некому.

Стас лихорадочно размышлял. Что делать? Судя по всему, ничего больше вытянуть из него не удастся. Какой-то Андрей. Фамилию свою тот вряд ли бы назвал, да и имя, скорее всего, вымышленное. И Гном его, конечно, особенно расспрашивать не стал. Зачем? Во-первых, товар отменный, во-вторых, дали под реализацию, то есть убытков быть не может — сколько продадут, столько и продадут. Да, скорее всего, это тупик. Хоть на ремни этого старого паскуду порежь, а больше все равно ничего не узнаешь. Или врет? А вдруг у них оговорена следующая встреча?

Звонки и стук в дверь не прекращались. Это действовало на нервы.

— Этак они калитку сломают, — заметил Гном, — лучше открыть.

Стас хмуро, с сомнением посмотрел на него. Нужно было немедленно решать, что делать. Интересно, сколько их там, за забором? Если один, то не проблема. Л вдруг целая кодла пожаловала?

— Ладно, пошли. — Стас взял старика за рукав бушлата и потянул за собой. — Сейчас ты им отворишь. Так?

— Ну. Отворю. — Гном заметно приободрился. Ему уже порядком надоел этот настырный мужик с пистолетом в руке.

— Потом я ухожу. Ты их запускаешь, ну и делаешь там свои дела… Если вякнешь им, что…

— Да понимаю я… — торопливо уверил его барыга, — Псе путем будет. Мне лишние проблемы не нужны.

— Смотри. Про пса придумаешь что-нибудь. Гляди, если они в погоню пустятся, я всех положу. Вернусь и тебя, гада, пристрелю. Сам понимаешь, мне тогда уже терять нечего будет, а свидетели не нужны. Сечешь? Тогда идем.

Он вытолкал Гнома из кухни на улицу. Тот шел впереди. Стас засунул пистолет за пояс, предварительно поставив на предохранитель.

— Сейчас, сейчас, — проворчал Гном, открывая дверь, — чего расшумелись?

На крыльце стояли четверо. Один был тот самый парнишка, что указал Стасу дорогу сюда. Трое других казались значительно старше. Колотившего в дверь высокого тучного мужика лет под сорок украшали железные зубы и бельмо на глазу. Это был некоронованный король второго бугра Саня Зуб. Его знала и побаивалась вся местная шпана. В лагерях и тюрьмах он провел половину жизни и сидел постоянно по тяжким статьям — за мокруху, разбои и тяжкие телесные повреждения. Гном бесплатно, из уважения, снабжал урку наркотиками, до которых тот был большой охотник. Саня, как и все патентованные блатные старой закалки, хоть и презирал барыгу, но все же поддерживал с ним снисходительно-покровительственные отношения. Пару раз силой своего авторитета решил его мелкие проблемы, заключавшиеся в основном в выколачивании долгов с неплатежеспособных наркоманов.