Клин начал копать в Москве, срочно выискивать влиятельных чиновников, способных и, главное, желавших взять под свою опеку мурманского предпринимателя. Клиновский входил в очень высокие кабинеты. Адвокат Михаила Таганцева дело свое знал и сумел кое-кого заинтересовать. Но ситуация все равно еще была далека от гарантированно выигрышной, она, можно сказать, еще висела в воздухе. Оттого-то Норвежец и нервничал в эти дни. Поэтому и пил уже третьи сутки подряд. А тут еще от Жоры уже со вчерашнего дня нет ни звука. Этот-то куда делся, чмошник? Уж не Лифт ли его втихаря грохнул? Норвежец покосился на Лифта, который отвалился от стола и похотливо разглядывал одну из девиц.

— Наливай! — скомандовал Норвежец непонятно кому. Явно не Клиновскому, который похрапывал, уткнувшись лицом в свой локоть.

Лифт привстал и подхватил литровую бутыль «Абсолюта». Налил всем, включая даже кемарившего Клина. Танька подняла стопку:

— Может, мальчики, хватит вам о делах? — кокетливо улыбаясь хозяину, протянула она и провозгласила тост: — Давайте выпьем за то, чтобы елось и пилось, чтоб хотелось и моглось!

Лифт заржал и, с размаху чокнувшись с ней так, что едва не расколотил хрустальную стопку, гаркнул:

— Сейчас я тебе устрою, дорогуша! Готовься!

— А я как юный пионер! — не стушевалась опытная Танька. — Всегда готова!

Норвежец хлопнул рюмку водки, поднялся и коротко бросил Марине:

— Пойдем, красуля, в ап… партаменты! Марина делано заулыбалась и, торопливо прожевав салат, последовала за хозяином, который, пошатываясь, побрел вон из комнаты.

Сержант встретил Варяга в мурманском аэропорту. После большого схода, состоявшегося в Питере, Владислав решил не терять времени и на следующий же день вылетел в столицу российского Северо-Запада. Еще не выйдя из здания аэровокзала, Владислав попросил Степана коротко ввести его в курс дела. Его интересовали не только обстоятельства убийства Плешивого, но и подготовка тайной операции по устранению Норвежца.

— Влад, мы поедем на такси, там водила мой знакомый. Мужик надежный, хороший, но при нем ничего в открытую обсуждать нельзя, — предупредил Степан. — Так что подожди. Вот приедем в гостиницу, сходим в кабак пообедать, и там за семужным стейком я тебе обо всем, что происходит в этом неславном городишке, расскажу…

— Ты что, Степа, за лоха позорного меня держишь? — улыбнулся Варяг. — Ясно, что не в такси. Ты мне сразу скажи: Плешивого убили люди Норвежца? Или из-за внутренних разборок?

Юрьев подвел его к серой «Волге» с полустершимися шашечками на передних крыльях и, не открывая дверцы, проговорил тихо:

— Этого я не знаю. Об этом в газетах не пишут. Но, судя по той информации, которую мне успел Заворотов до своей смерти дать, у него сложились напряженные отношения и с Таганцевым, и с местными ворами. По многим причинам. Но главное, в последнее время — из-за наркотиков. Таганцев приветил нагрянувших в город таджикских наркокурьеров, а Заворотов пытался ему противодействовать… Так что не исключено, что Плешивого убили по наущению Норвежца, хотя явно чужими руками…

Варяг кивнул:

— А где убили?

— В ресторане. Он поехал туда со своими людьми, вошел в зал в сопровождении охранников. Деталей я не знаю. Знаю только, что и его самого, и его людей ухлопали на месте. По местному телевидению передали: неизвестные бандиты расправились с криминальным авторитетом…

— Ну, это уж как водится… — жестко проговорил Варяг. — А что по Норвежцу?

— К нему не подступиться. Он окружил себя тройным кольцом головорезов, — сказал Сержант, как бы оправдываясь. — Это клиент сложный. У него нет обычных маршрутов передвижения. В основном сидит у себя в городском особняке. И знаешь, что странно? Вокруг него постоянно тусуются менты из местного УВД!

— И что ж в этом странного? Мало ли кого в России охраняют менты! — заметил Варяг чуть раздраженно.

— Да я тебе не про охрану говорю, Влад! Ходят слухи, что Таганцев и начальник городского УВД большие кореша!

Варяг молча кивнул на «Волгу»: мол, давай сажай меня. Сержант распахнул заднюю дверцу и, пропустив его вперед, умостился рядом справа. Варяг сдержанно поприветствовал водителя. Май Трофимович, обернувшись, с преувеличенным радушием закивал и затараторил:

— Здравствуйте, уважаемый, что-то вы легко оделись. У нас тут зима уже в разгаре!

— И то верно: холодно, — усмехнулся Степан и, критически оглядев легкий синий плащ, в котором прилетел Владислав, зябко поежился.

— Я уж тут неделю, а все никак привыкнуть к этому расчудесному климату не мо гу. Заполярье, елки-палки! Ночью — мороз, днем — мороз, солнца нет. Говорят, это полярная ночь. Какая, на фиг, полярная ночь? Тут же не Норильск!

Водитель, прислушиваясь к болтовне пассажиров, усмехался, но встревать в беседу не решался.