Тоже так думаю. И неважно, что в моё время заведениями называли организации несколько иного профиля… Значит решено - не будем пробираться задворками, если можно как приличным людям заявиться через парадный вход. Из врождённого чувства скромности простим встречающей стороне отсутствие духового оркестра и длинноногих девушек с букетами цветов, чего уж там… пусть деньгами компенсируют. Кстати, а кто у нас будет раненым? Наверное, я. Но Андрей придерживает мою руку с индивидуальным пакетом.

–  Бинты ещё пригодятся. А давай станем контуженными?

Тоже хорошая идея, особенно в нашем глупейшем положении - чем нелепее действия, тем эффективнее. Захватываю пригоршню грязи, оставшейся в разбитой чаше фонтана от прошедших недавно дождей. И тщательно размазываю по лицу. Будем считать, что меня взрывом обожгло, оглушило и испачкало, ударило по голове кирпичом и бороду заодно сбрило, да… Ладно, авось на её отсутствие обратят внимание в последнюю очередь.

Сын пачкаться не стал, только обмотал руку с пистолетом запасной портянкой.

–  Зря.

–  Почему?

–  У тебя всего один выстрел, потом заклинит.

–  Знаю, но это последний патрон и остался. Дефицит, мать его!

Ну да, кто же думал, что такая мелочь станет предметом первой необходимости? И если с боеприпасами к ружьям и автоматам как-то выкручивались, порой проворачивая гешефты с Шумиловской дивизией, то к ПМ обычно одного магазина хватало на год - не нужны были. Максимум - обнаглевшую стаю воробьёв с поля спугнуть.

–  Попробуем вообще без стрельбы обойтись, - я изобразил на роже запредельное страдание и повис у Андрея на плече.
– Как, не тяжело?

–  Если будешь хоть немного ногами перебирать, дотащу.

–  Должно выглядеть правдоподобно.

–  Ну да, ну да…

И что смешного? Согласен, наш вид скорее вызовет у противника недоумение, чем введёт в заблуждение, но сомневаюсь в наличии там хоть одного Станиславского с его знаменитым "не верю!". Действуем по-суворовски - удивить, значит победить! Ну а потом - "пуля дура - штык молодец". Разберёмся, чо! Когда-то за речкой приходилось принимать участие в мероприятиях с ещё более неясными перспективами. Ничего, выжил, даже вспоминаю с некоторой ностальгией, несмотря на дырявую шкуру и ноющую к каждой перемене погоды ногу.

К "дому правительства" идём медленно, я несколько раз падал по дороге, а Андрей даже не делал попыток удержать. Правдоподобие заботит? Припомню как-нибудь… не сейчас. Сейчас за нашим приближением насторожённо следит ствол крупнокалиберного пулемёта, высовывающийся из заложенного мешками с песком окошка. Придурки, они же сами себе весь обзор перекрыли! Будь моя воля, оборудовал бы огневую точку на козырьке среднего подъезда, поддержав расчёт ДШК парой снайперов. Вот только кто бы дал тут покомандовать?

–  На втором этаже слева оптика бликует, - предупредил сын.

Вот это плохо, если не сказать покрепче. Пыль почти совсем осела и нас не только держат на прицеле, но и могут разглядеть незнакомые физиономии. Будем надеяться на лучшее, на грязевую маскировку и общую растерянность.

Но ситуация разрешилась благополучно сама собой:

–  Эй, калеки!
– в голосе со второго этажа слышалась насмешка.
– Новобранцы что ли? Из чьего десятка?

–  Да там как бабахнуло!
– Андрей замахал руками, из-за чего мне пришлось упасть на грязный асфальт.
– И всё вдребезги! А мы как вылетим! А от командира только сапоги! Голова по земле скачет и улыбается! Представляете, тело оторвано, а она скачет и улыбается! А потом язык высунула!

Он говорил громко, сбивчиво и отрывисто, показывая испуг и шок от произошедшего. Кажется, получилось - снайпер высунулся из окошка по пояс и жизнерадостно заржал:

–  Чего там ему оторвало?

–  Всё оторвало! Рука - хрясь! Нога - хрясь! Только сапоги стоят совершенно невредимые! Хромовые!
– ну зачем же так безбожно перевирать Булгакова? Коровьев, насколько помню, Поплавскому про сапоги вообще не упоминал.

–  Ладно, вояка, затаскивай своего друга сюда, - решил дружинник.
– Йодом помажем.

Андрей мелко-мелко закивал и ухватил меня за воротник. Я вскрикнул, будто бы от боли, и обмяк. Будем считать, что потерял сознание, зато руки останутся свободными.

–  Ну, долго вы возиться будете?

–  Совсем спёкся, - пояснил сын и предъявил замотанную в портянку конечность.
– Сам не дотащу.

–  Желторотики хреновы, - почти беззлобно выругался снайпер и, перегнувшись через подоконник, заорал вниз.
– Да помогите кто-нибудь этим болванам!

Буквально через полминуты хлопнула подъездная дверь и послышались торопливые шаги нескольких человек. Кто-то сразу же сдёрнул с моего плеча двустволку, но забрать не получилось - стиснувшие автомат руки не пускали ремень.