–  Игорь Палыч!!!!

–  Мусенька, ну чего ты там напугалась?
– проворковал голосок из-за приоткрытой двери, и в коридор выкатился колобок. Знаете, классический такой папик - маленький, толстенький, лысенький… Штанов нет, а не то бы брюшко точно свисало через ремень в арбузной болезни, когда живот растёт, но хвостик вянет. Зато есть белоснежная рубашка, широкий галстук, поддерживаемый старомодной заколкой с нехилым камешком, и белые же, но грязные носки с выглядывающими из дырок большими пальцами. Ногти на ногах подстригать нужно, дядя, если уж обгрызть не дотягиваешься!

Сын подвинул девицу в сторону и шагнул к пожилому ловеласу:

–  Беременный?
– вопрос сопровождался сильным хлопком по выступающему пузу.

Вот это зря - у мужика нервы и так на пределе (обнаружить в придачу к пышной попке собственной секретарши ещё и двух перемазанных как черти мордоворотов), а тут… Раздался звук, похожий на треск рвущейся материи, и находиться рядом стало мучительно и невыносимо. Андрея запах не остановил, хотя лицо скривилось в брезгливой гримасе, из-за свежих шрамов превратившись в маску страшного языческого божества. С тихим шелестом пошла шашка из ножен… угрожающе звякнула, влетев обратно.

Колобок собрал остатки самообладания:

–  Вы кто и по какому праву?
– даже попытался расправить грудь, что вместе с вынужденно широко расставленными ногами смотрелось несколько комично.
– Почему…

Закончить вопрос не успел - грязный сапог влетел в живот, вмяв его почти до позвоночника, а толстяка отшвырнуло обратно в кабинет.

–  Убива… - секретарша захлебнулась на полуслове, получив лёгкий тычок в солнечное сплетение, и упала на колени.

–  Заткнись, - обернувшись в двери, посоветовал Андрей.
– Я женщин не бью, но покалечить могу запросто.

Прошёл дальше и с силой наступил колобку на горло:

–  Дети где?

–  Т… т… там… - слабое движение подбородком куда-то вверх.

–  Если обманул - вернусь и убью! Понял?

–  П… п… понял.

Хорошо быть таким сообразительным. Вот я - тупой! Поэтому, опустившись на одно колено, перехватываю толстяку глотку. Теперь нож вытереть об рубашку, и обратно за голенище… порядок.

–  Зачем?
– Андрей с недоумением смотрит на тело, всё ещё не верящее в случившееся, царапающее пол и не отпускающее утекающую жизнь.

–  Лучше сейчас, в горячке боя.

–  У нас бой?

–  Разумеется? Разве не заметил?

–  Но почему?

Вроде бы простой вопрос, а ответить сложно. И долго объяснять, что потом появится неисчислимое множество таких вот толстячков, требующих свой кусок пирога, потому что именно они больше всех боролись с проклятой тиранией и, соответственно, больше всех пострадали. Не лучше ли немного проредить "борцов" заранее? Тем более - пирога не будет. От пирогов харя трескается!

–  Да не понравился он мне, вот и всё.

Сын привычно пожал плечами, принимая объяснение, и, улыбнувшись, напомнил полузабытую песенку из мирного времени:

Хама может обуздать

Только сила грубая.

Или пуля. Но нельзя,

С детства заучил:

Гуманизьм… туда-сюда…

Человеколюбие…

Но человек бы восемь

Я бы лично замочил. ***

*** Тимур Шаов.

–  Ага, примерно так.

–  Да я что, разве возражаю?

На всякий случай проверили остальные кабинеты - пустота, близкая к абсолютной. Заметно, что люди привыкли к дисциплине, но, скорее всего, даже краешком глаза не видели обычный армейский устав. Любой из них. Иначе не побросали бы здесь всё, и не сбежали организованной толпой глазеть на невиданное зрелище. Нехорошо получилось - вот ладно мы зашли, а если какие проходимцы с преступными намерениями? Вот так серебряные ложки и пропадают.

В коридоре Андрей потрогал свернувшуюся в позу эмбриона голую девицу. Сначала ногой, потом, не заметив должного эффекта, ущипнул за оттопыренную задницу. Примерно так же лошади кусаются. Может чуть послабже, но они-то в кузнице молотобойцами не работают.

–  Эй, подруга, просыпайся, новые клиенты пришли!

Секретарша сжалась ещё сильнее, ожидая в лучшем случае двойного изнасилования, а в худшем - нож под ребро. Да, даже жалко разочаровывать… Вмешиваюсь:

–  Муся, неприлично молчать, когда с тобой старшие разговаривают!
– комплимент, хотя и сомнительный - не намного она помладше меня будет.

–  Марина я, - девица открыла глаза и всхлипнула, пряча лицо в ладонях.
– Это Игорь Палыч зовёт… звал.

Бля-я-я… только не хватало для полного счастья женских слёз. Сейчас окажется, что эта матрёшка втрескалась в начальника, а я, негодяй, разрушил идиллию. Но плачет зря - почему-то считается, будто мужчины от плача теряются и становятся управляемыми, хоть верёвки вей. У меня с точностью до наоборот - возникает желание заткнуть фонтан, лучше всего - ударом кулака. Ни разу, правда, не употреблял столь радикальных методов, удавалось сдержаться, но всегда готов научиться чему-нибудь новому. Натура любознательная…