Опять мост. Со стороны заречной части его называли Карповским, а сверху - Мызинским. Слева отражает купола в воде полузатопленная церковь. И кажется, что Господь посмотрел на это всё, плюнул, и отвернулся - сами, мол, заварили кашу, сами и расхлёбывайте. А ему надоело вытаскивать наши задницы из всевозможных приключений, на эти задницы и найденных. Он устал. Выживайте, если сможете.

Мы смогли. Кто ещё? Наверное, выжившие есть, так как высокий правый берег очищен от леса, и бревенчатая стена спускается к реке. Ещё одно вольное княжество? Скорее всего. Там, где когда-то был парк "Швейцария", он же "Имени Ленинского комсомола", деревьев почти нет, а на террасах склона разбиты огороды. Но испытывать гостеприимство больше не хочется. Хватит, попробовали уже.

Но пройти мимо и не поздороваться - невежливо. И потому включаю ревун. Тут же между уложенных у кромки воды мешков с песком расцветает огненный цветок - линия фонтанчиков даёт помять, что нам совсем не рады. Неужели господин Негодин и здесь успел наследить? Скорее всего так. Тогда не будем испытывать судьбу - вслед за автоматными очередями вполне может прилететь подарок из гранатомёта. Я бы, во всяком случае, запулил обязательно, просто для профилактики.

–  Вызвать?
– Андрей достал "моторолу".
– У них наверняка есть рации.

–  И что им скажешь? Не стреляйте, я хороший и добрый?

–  Ну да. А хрена ли сразу лупить?

–  Мы с тобой, стараниями покойного Михал Сергеича, на этом кораблике везде нежеланные гости.

–  Да я понимаю. Но всё равно обидно.

Обидно ему… обидно будет, когда к стенке поставят за чужие грехи, не спросив имени-отчества. А остальное перетерпим. Имидж местного пугала даже на руку - меньше найдётся желающих познакомиться поближе. А я не Дед Мороз со Снегурочкой, чтобы всем помогать и сделать счастливыми, сытыми и довольными. Я злой и нелюдимый дядька Чертобой, которому и надо-то всего чуть-чуть - чтоб дочка улыбалась чаще, да люди с голоду не пухли. Но свои люди. А чужой… он, в лучшем случае, равнодушный. Чаще же всего - враг.

К набережной у мельзавода подхожу осторожно, на самых малых оборотах подрабатывая против еле заметного течения. Не хватало ещё налететь днищем на затопленный парапет в двух шагах от заветной цели. А галерея, вот она, уходит в воду до половины расположенных в торце ворот. Внутри должен быть транспортёр - на него зерно выкачивали из барж чем-то вроде гигантских пылесосов. А может и как-то иначе, но в памяти отложился именно этот способ. Да и неважно, нам лишь бы пробраться к ёмкостям - поставленным торчком трубам высотой и размером с космический корабль. Я тут не был ни разу, и как хранится хлеб, совершенно не представляю. Знаю одно - он здесь есть.

На берегу пусто, улица Черниговская и в лучшие времена не славилась многолюдностью. Исключение составляли кришнаиты в оранжевых простынях, облюбовавшие здесь место под штаб-квартиру, и приезжающие их бить скины. Думаю, что в желудках у тварёнышей и те и другие наконец-то помирились.

–  Готово!
– Андрей как ковбой забросил швартов на торчащий из стены галереи здоровенный железный крюк.
– Крепить?

–  Давай!
– я ещё чуть-чуть подработал машинами и с облегчением выключил их. Приехали…

Впереди два дела, большое и маленькое. Нет, наоборот, сначала малое - найти и погрузить хлеб на толкач, а потом большое - как-нибудь доставить найденное в Дуброво. Ну и, по умолчанию, остаться при этом целым и невредимым. Не хочу быть мёртвым героем. Каюсь, честолюбив, но памятник иметь лучше всего при жизни. Когда-нибудь потом, в отдалённом будущем. И от улицы имени себя не откажусь. Звучит же - улица Николая Саргаева. Хоть фамилию свою вспомню, когда буду гулять по ней с внуками. А то всё по позывному - Чертобой-старший.

Тьфу, совсем замечтался, старый чёрт, уже не слышу, как что-то говорит вернувшийся в рубку сын.

–  Да, Андрей?

–  Когда пойдём?

–  Прямо сейчас и выходим. Чего оттягивать удовольствие?

–  Оружие какое брать?

–  Как в обычный рейд.

–  А гранаты?

Хм… я тоже без чего-нибудь взрывающегося чувствую себя немного неуютно.

–  Гранаты обязательно.

Навьючились капитально, ишаки обзавидуются. Вместе с бронежилетом килограммов на тридцать вытянет. В том смысле - мы вытянем. А куда деваться? У нас как у той собаки - попала лапа в колесо, пищи, но беги. Или это не про собаку? Плевать, всё равно деваться некуда и лишнего на нас нет.

Мы стояли на роге толкача, одном из двух, которыми он и должен упираться в баржу, и держали наготове алюминиевые сходни. Застеклённое окошко галереи оказалось как раз напротив, вот-вот рукой подать.

–  На счёт три?

–  Давай.

–  Раз, два, три, бросаем!

Стандартную сходню бы не добросили. А эта, сделанная из раздвижной лестницы и нескольких дощечек, летит как таран в городские ворота. Долетела, выбила стекло и легла на металлическую оконную раму. Выдержит? А чёрт её знает, пробовать нужно. На всякий случай обвязался верёвкой - внизу вода, а в своём снаряжении, если упаду, не выплыву. Так хоть Андрей вытянет. Наверное, вытянет - лось здоровый.