Дипольд дернул.

Резко. На себя. И чуть в сторону. Нога оберландца соскользнула со ступеньки. Цепь вырвалась из рук пфальцграфа, но Дипольд все же сдернул противника. Вниз.

Нелепо взмахнув руками и топором на длинном древке, алебардщик повалился с каменной лестницы. Аккурат на тех, кто стоял впереди него. Впереди и ниже. На раздатчика, бросившего наконец свои корзины и схватившего рукоять меча… только схватившего – большего он не успел. На факельщика, вырвавшего клинок из ножен, но тут же рухнувшего, под тяжестью уже двух человек, обрушившихся на его спину.

Все трое закопошились на грязном полу. Неловко. Нешустро. Как малые дети в глубоком снегу. Кто-то попытался встать. Сразу не смог – упал. Бессвязные крики, ругань… От стражников густо пахнуло перегаром. Точно – пьяные! В доску! Все трое! Вот ведь повезло!

Люди в клетках, в темноте орали – дико, громко, в голос. И голос этот был явно не на стороне пфальцграфа. Надеяться Дипольд мог сейчас только на себя. На свою силу, ловкость, умение. На проворство, скорость, быстроту.

Первый успех следовало развивать без промедления.

Вырвать алебарду из рук стража в тяжелом панцире и сползшей на глаза каске не составило труда. Крутануть древко в одну сторону, затем резко, сильно, чтоб у противника хрустнуло в кисти, – в другую.

Тюремщик взвыл. Разжал пальцы. Дипольд взмахнул трофейной алебардой…

Тяжелый топор на длинном древке – оружие страшное. А пьяный стражник, что-то вопящий и в ужасе прикрывающийся руками, не голем. И латы у него не столь крепки.

Дипольд с силой опустил алебарду.

Грохнул, скрежетнул металл. Брызнула кровь. Страж умолк.

Один. Из трех.

Дипольд отскочил в сторону. Вовремя! Тяжелый клинок просвистел возле самой головы. Гудящее пламя едва не опалило лицо.

Раздатчик еще не поднялся – ошеломленный, испуганный, он возился в куче рассыпанной снеди, шаря в поисках оброненного меча. Зато факельщик – клинок в одной руке, факел – в другой – атаковал. Сильными, размашистыми, с плеча и вполне предсказуемыми ударами. Слева. Справа…

Но – как атаковал, так и отступил. Дипольд принял очередной рубящий удар меча на обух, на крюк алебарды. Отвел, отклонил. Отбил факел, испещрив темноту вокруг фейерверком искр и брызгами жгучей смоли.

Стремительно напал сам.

А алебарда, она все ж подлиннее будет. И меча длиннее, и факела. К тому же Дипольд владел не одним лишь турнирным копьем и рыцарским мечом. Пфальцграф обучался всякому бою, как и положено доброму рыцарю. И алебарду – это грозное оружие простолюдинов, городских стражников и ландскнехтов – держать в руках умел тоже. Противостоявший же ему оберландец, видимо, знал лишь несколько простеньких фехтовальных приемов, более пригодных в тесном строю, а не в одиночной схватке. И едва держался на ногах от выпитого. А потому…

Потому отступал оберландец. Но уворачиваться не успевал.

Хух-х-х! Рубящий, с придыханием, удар алебарды – и вспучилась красным рана на вспоротой окольчуженной груди.

Еще удар – такой ни отвести, ни парировать – еще одна рана. Кольчуга сыплется в клочья, в звенья, в кольца.

Удар – и в третий раз заточенный кончик топора вспарывает ненадежную металлическую сетку, кожу и мясо.

Противник, однако, еще стоит… Пьяные часто стоят до последнего, не чувствуя боли, не ощущая близости смерти, не осознавая неотвратимого.

Стоит и даже пытается сопротивляться.

Брошенный факел летит в лицо Дипольду. Пфальцграф вновь отбивает его, отбрасывает широким лезвием брызжущее смолой пламя. Факел с гудением отлетает в сторону. Дипольд бьет снова. Задевает израненного противника, отпихивает к общей клетке, бросает на решетку.

Случись такое с Дипольдом, в него бы уже вцепились десятки рук. Растерзали бы. Или обездвижили. Покуда пришедшая в себя стража не добьет или не повяжет.

А этого – нет. Этого лишь поймали, поддержали, попытались поставить на ноги. Узники – тюремщика!

Но все равно их поддержка уже ничего не изменит. Не решит она уже ничего.

Укол. Длинное острие алебарды пропарывает противнику иссеченную грудь. В этот раз глубоко. Глубже некуда. Насквозь. Выходит из спины. Задевает кого-то там, сзади, в клетке. Стражник роняет меч, медленно оседает.

Второй из трех.

Дипольд разворачивается, не дожидаясь, когда обмякшее тело распластается по полу.

Ударов и выпадов было сделано много, но схватка заняла несколько мгновений. И все же этого достаточно, чтобы…