– Кто дернется, я не виноват, – предупредил Бурцев на всякий случай.

Никто ни дергался. Слишком велика была вероятность того, что тяжелый набалдашник обрушится на болванку восьмидесятимиллиметрового калибра. Теоретически болванка от такого удара могла взорваться, а могла и не взорваться. Пятьдесят на пятьдесят. Или тридцать на семьдесят. Или семьдесят на тридцать. Но уж если бы она все-таки рванула… Вообще-то, не факт, что и атомный заряд сработает от подобной принудительной детонации. Однако рисковать фрицы не хотели. Видимо, сотрудники эзотерической службы СС хорошо представляли, на что способна «атоммине», да еще и посреди платц-башни. И при этом никто понятия не имел, на что способен безумец с тевтонским крестом на груди и с булавой в руках.

– Ну, вот и славно! – кивнул Бурцев. – Если мы договорились – оружие на пол.

Все-таки долго держать череподробительную железяку на весу утомительно…

Никто не пошевелился. Бурцев легонько тюкнул булавой о край минометного снаряда. Предупредил:

– Могу ведь и посильнее…

Непродолжительное раздумье, нерешительные переглядывания – и на пол упал первый «вальтер ».

Дальше было легче. С глухим стуком пистолеты эсэсовцев осыпались к начищенным сапогам.

– А теперь во-о-он к той стене – шагом марш! – приказал Бурцев. – Все! Живо!

Немцы отошли.

– На землю! Лицом вниз!

Эсэсовцы неохотно повиновались.

– Бурангул, дядька Адам, тетивы не ослаблять. Валите любого, кто попытается подняться. Гаврила, возьми-ка дубинку, а то тяжелая она, зараза. И встань на мое место.

Алексич принял пост. Взгляд злой, морда перекошена. Хороший часовой. И страшный, что самое важное.

– Позвольте представить, это – новгородский шахид. Зовут Гаврила, – Бурцев говорил серьезно, без тени улыбки. – Очень и очень нервный. Бросается с булавой на ладьи, танки и самолеты. Вашу «атоммине» тоже не пожалеет. Так что будьте благоразумны.

– Кто вы?! – тихо проговорил здоровенный бугай с красной мордой – магистр эзотерической службы СС в чине – ого! – бригаденфюрера..

– Передовые части Красной армии, – усмехнулся Бурцев. – Скоро подтянутся основные силы. Ну, а мы пока устроим блицдопрос. Не возражаете?

Пусть только попробуют!

– Или предпочитаете блицкриг с применением гроссе магиш атоммине?

Фашистские эзотерики молча лупали глазами то на ядерный заряд, то на тевтонские кресты «красноармейских» пришельцев.

– Маскировка, – туманно пояснил Бурцев.

И перешел к делу:

– У меня к вам, собственно, один вопрос. Где Агделайда Краковская?

Молчат.

– Где псковская пленница? – повысил голос Бурцев. – Где девушка, которую доставили из Венеции в Иерусалим, а из Иерусалима сюда?

Глава 65

Эсэсовцы зашевелились, зашептались. Первый шок потихоньку проходил, и фашики прикидывали, что можно предпринять. Кто-то поглядывал на ворота бункера. Кто-то – на дверцу в стене.

– Э! Э! Э! Даже не думайте… – Бурцев нахмурился. – Я, кажется, задал вопрос. Где?

Ответа на заданный вопрос вновь не последовало.

– Гаврила, покажи, как ты владеешь булавушкой, – громко, по-немецки приказал Бурцев.

И добавил – шепотом, по-русски:

– Стукни по ящику Хранителей, только не сильно усердствуй.

Алексич кивнул: все понял, мол. Булавушка мелькнула в воздухе. Богатырь вмазал…

– Бу-хум! – На атомном «гробе» появилась приличных размеров вмятина.

Минометный снаряд подскочил, завертелся, едва не свалился на пол.

– Ухм-ухм-ухм! – зарокотало эхо под бетонным куполом.

Немцы вздрогнули. Бурцеву тоже сделалось нехорошо. Но вроде пронесло…

– Я ж просил не усердствовать, Алексич! – прошипел он. – На тот свет решил всех отправить? Так рановато пока!

– А чего? – смутился новгородец. – Я ж тихонько совсем…

Ни фига ж себе, тихонько! Бурцев перевел дух. Ладно, все к лучшему: после безумной выходки Гаврилы фрицы, в особенности перепуганные медиумы, имели вид бледный и казались более сговорчивыми.

– Еще раз спрашиваю: где Агделайда Краковская?

Опять молчание…

– Нам повторить?

Бурцев демонстративно повернулся к Гавриле. Поднял руку с видом офицера расстрельной команды. Крикнул на немецком:

– Ну-ка, еще разок! Только посильнее!

И тут же цыкнул, по-русски:

– Не вздумай, Алексич!

Новгородец, озадаченный двойственностью приказа, медленно-медленно занес булаву, замер в нерешительности…

Эзотерики СС затаили дыхание.

– Это будет не больно, – пообещал Бурцев. – Почувствовать ничего не успеете. Вспышка – и все. Пепла не останется.