Горн вкатил ядро в ствол.

– Продолжение следует! – крикнул он.

Я прицелился, зажав в кулаке спусковой шнур. Ствол опускался с «Драконом», перед моими глазами промелькнуло небо, затем деревья, и вот уже дуло направлено на группу людей на палубе «Апостола», смело направляющихся к покинутой пушке. Но я не дернул за шнур.

– Стреляй! – крикнул Горн.

– Не могу.

– Не думай о том, куда целишься. Уж они-то не не будут колебаться, когда ты окажешься на мушке у их длинноствольной.

– Там Дашер.

Прямо передо мной, как будто попирая ногами мушку орудия, маячил Лихой Томми Даскер. Его выставили перед пушкой как ярко-красный щит между двумя пиратами. Щит старался сделаться как можно меньше, превратиться в маленький кавалерийский щиток, но мне он показался громадным,

– Стреляй! – заорал Горн.

«Дракон качался на волнах. Ствол поднялся, направился на мачты «Апостола». Затем – обратный ход, красный плащ Дашера вышел на линию прицеливания. Когда я дернул за шнур, перед дулом пушки была лишь вода. Ядро упало настолько близко, что вздох разочарования огласил гавань.

Горн смерил меня гневным взглядом:

– За все надо платить. За это мы расплатимся очень скоро.

Я ответил ему таким же пламенным взглядом:

– Дашер спас мне жизнь.

– Ну и что? – спросил Горн.- Думаешь, он сейчас не хочет, чтобы ты стрелял?

– Не хочет! – крикнул я. Горн судил о Дашере по себе. Конечно же, Лихой Томми Даскер сейчас трясся от страха, надеясь, что я не буду в него стрелять, маленький, жалкий живой щит.

Горн возвел глаза к небу:

– Я на корабле дураков. Сейчас эта длинная пушка за нас возьмется.

Горн оказался не совсем прав, но нам от этого легче не стало. В этот момент бриг полностью отошел от «Апостола». Длинные реи брига вышли из такелажа шхуны. В течение минуты были перерублены швартовы и якорные канаты. Паруса поднялись, ветер и течение погнали бриг из гавани.

Пираты горохом посыпали с его палубы. Многие прыгали с борта на борт через увеличивающийся промежуток между судами, другие спускались в лодки. Остался лишь мертвец у штурвала. Его руки, прибитые к колесу, удерживали бриг на курсе.

Из-под палубы брига сочился дымок. Он поднимался сквозь такелаж, вился вокруг мачт.

– Они подожгли 6риг, – сказал Горн, стоя ко мне спиной и наблюдая, как покойник ведет горящий парусник по бухте. – Цельтесь выше! Цельтесь в мачты!

Мы выбили клинья со всех пушек. Стволы задрались, как звериные морды, уставившись в марсели, выраставшие с каждым мгновением. За ними, в глубине бухты, поднимал паруса «Апостол».

Эбби прошел мимо орудий, находя слова ободрения – не для людей, для пушек…

– Дай им по палкам,- приговаривал он. – Стреляйте метко, мои маленькие убийцы.

У нас оставалось время лишь на один бортовой залп, и мы выпалили разом, в один миг, выбросив единое дымное облако, раздался громкий хлопок. Бриг подошел так близко, что промахнуться было невозможно.

И все же мы промазали. Два ядра просвистели над судном, одно плюхнулось рядом. Четвертое проделало дырку в марселе, но дерева не задело. Так что судно, окутанное все сгущавшимся дымом, продолжало приближаться. Мы слышали потрескивание пламени, микроскопические взрывы в горящем дереве, краске и смоле. Палуба лопнула в середине, языки пламени взвились снизу.

– Рубить якоря! – закричал Баттерфилд. – Рубить оба, носовой и кормовой! – Приподняв голову, он смотрел на бриг. – Кливера ставить! Джон, к штурвалу! Живо!

Наша маленькая команда рассыпалась по судну. Лишь Горн остался у пушек, я видел, как он орудует банником. Дым с горящего брига окутал его, и он пропал в темном вонючем тумане.

Я подбежал к штурвалу. Первый якорь отвалился, нос пошел по дуге/Затем освободилась корма, «Дракон» пошел по течению, но казался безжизненным в моих руках.

Наконец я почувствовал, как шхуна затрепетала. Кливер наполнился ветром и вдохнул в судно жизнь и движение. «Дракон» двинулся по ветру, и я повернул колесо.

Бриг уже полыхал от носа до кормы. Я видел, как рваная одежда мертвого рулевого вспыхнула от жара. Его голова, склоненная на грудь, приподнялась на мгновение и тут же пропала в дыму.

Мачты горели по всей длине как гигантские свечи. Рея грота наклонилась, сорвалась на палубу, взметнув в воздух огненный фонтан. Огонь ревел, как тысяча миль прибоя, грохотал, как тысяча карет на тысяче деревянных мостовых, как орущая лондонская толпа.