— То есть, затрахают друг друга до смерти? — поинтересовался Римо.

— Как вы грубы, — ответила Дара. — Вы самый никудышный ученый из всех, кого я знаю.

— А ДДТ на них не действует? — спросил Римо.

— Раньше действовал. Но через несколько недель они выработали сопротивляемость на него. Затем оказался бесполезным ЕДВ. И каким бы смертельным ни был токсин, Унг в очень короткое время приспосабливается к нему. Он, собственно говоря, начинает питаться токсинами.

Ученые бродили среди жуков, с ног до головы покрытые серебристыми насекомыми, и расставляли канистры через каждые десять ярдов.

А потом они ретировались. Благодаря жаре, запах из канистр очень быстро начнет распространяться по полю. Некоторые из ученых спотыкались, ослепленные тучами насекомых, но когда они добрались до машин, все жуки до единого с них исчезли. Но слишком живое воспоминание о ползающих по телу насекомых заставляло их размахивать руками и хлопать по обнаженным плечам.

А в середине поля послышалось гудение, поначалу тихое, как шепот, затем оно стало громче, точно стук поезда, а потом вдруг там возник извивающийся холм. Канистр видно не было, но даже если б там стоял человек, его бы тоже никто не смог различить в густых тучах насекомых.

— Действует! Действует! — закричала Дара.

Она сжала в объятиях Римо. И ей очень понравилось то, что она держала в руках. От радости один из ученых обнимал всех подряд и добрался даже до Чиуна. Впрочем, последнему позволено было избежать сей участи, отделавшись только похлопыванием по спине.

Чиун заметил, что в Корее Римо отвергал предложения лучших девушек Дома Синанджу, а вот теперь охотно подвергается публичному бесчестью, позволяя первой встречной белой гладить и трепать себя.

— Папочка, я ведь все еще не ношу кимоно, — сказал Римо.

Когда насекомые сбились в огромный плотный холм, высотой в четыре этажа, быстро распахнулись двери лимузинов, и делегаты из всех стран Азии и Африки сгрудились перед телевизионными камерами. Амабаса Франсуа Ндо произнес короткую речь, поздравляя самого себя.

Все поаплодировали ему, вернулись в машины и тут же направились обратно в аэропорт. Все, кроме Ндо. Его автомобиль подкатил к Римо и Чиуну. Дверца распахнулась, и директор посмотрел на Чиуна.

Чиун стоял неподвижно. Генеральный директор МОЗСХО вылез из машины и направился к Чиуну. Чиун позволил маленькому деревянному божку Га явиться из складок кимоно и уронил его в подставленные ладони Ндо.

Телекомментатор, сопровождавший машину Ндо, велел своим операторам запечатлеть генерального директора, беседующего с человеком в кимоно и с учеными.

Диктор наговорил на пленку следующий комментарий:

— После удачного начала научного эксперимента генеральный директор задержался, чтобы дать последние указания техникам о том, как МОЗСХО следует в будущем продвигаться вперед в ее неуклонной борьбе против невежества, болезней и голода.

Ндо, точно сладкоежка, стибривший шоколадку, спрятал куколку за пазуху, в жилетный карман, и тут же вернулся в свою машину. Караван уже исчез вдали, поднимая гигантские тучи, а полуобнаженные туземцы с недоверием смотрели, как их старинный страшный враг пожирает сам себя, сбившись в большую колышущуюся груду.

— Я не знаю, как вам двоим удалось доставить их всех сюда, но я вас благодарю за это. Благодарю обоих, — сказала Дара, которая вдруг обнаружила, что все еще держится за наиболее противного ей представителя сей странной пары.

— Просто следует разбираться в международной политике, — мягко сказал Чиун.

— А ты заметил это? — спросил вдруг Римо у Чиуна.

— Разумеется, — ответствовал Чиун.

— Заметил что? — спросила Дара.

— Жука, — ответил Римо.

— Жука? Да их здесь миллионы, биллионы.

Римо кивнул. Конечно, она права. Но был тут и еще один жук, который явно отличался от остальных. Его не притягивал феромон, и он бешено мчался к холмам, где теперь вздымалась поднятая лимузинами пыль.

Присоединившись к каравану, Ндо радостно поднял бокал «Дом Периньона» за нынешний день. Гости, влиятельные делегаты Третьего мира, решили, что Ндо поднял тост исключительно за успех этой маленькой демонстрации в маленькой грязной деревушке. И они все знали, что директору еще придется заплатить за то, что он вытащил их сюда. Некоторым даже пришлось пропустить коктейль-вечер ради того, чтобы приехать. А подобное самоотречение, оказалось, вовсе не было нужно. Для столь нудной работы всегда кого-нибудь нанимали белых, индийцев или там пакистанцев. Но уж никак не самих делегатов. И они решили, что Ндо обязательно должен заплатить за самоуправство.