— Ну, обычно я ставлю на крышу машины большой кусок пластмассовой пиццы, но на ночь его приходится снимать. Дети, сами понимаете.

— Да уж, это такие паршивцы, верно я говорю? — согласился сторож.

— Ну конечно.

— Давай, проезжай, — сказал сторож. — Можешь поставить машину вон там, на стоянке.

— Нам нужен доктор Римо и доктор Чиун. Вы знаете, где они?

Сторож посмотрел на список сотрудников, висевший на доске регистрации.

— Они пришли рано, вместе со всеми и не отметились, что выходят. Но я понятия не имею, в какой они лаборатории.

— Но они наверняка тут, да?

— Должны быть, — ответил сторож. — Отсюда нет другого выхода кроме как мимо меня, а сегодня вечером еще никто из них не выходил.

— А может, они спят, — сказал Ансельмо.

— Может, — согласился сторож.

— Тогда, наверное, не стоит их беспокоить. Я вам вот что скажу. Возьмите-ка пиццу вы, а они пусть себе отдыхают.

— А она с анчоусами? — спросил сторож.

— Нет. Только добавочная порция сыра и колбаса пепперони, — ответил Ансельмо.

— Больше всего люблю анчоусы, — сказал сторож.

— В следующий раз привезу с анчоусами, — пообещал Ансельмо.

— А эти два доктора не будут злиться? — спросил сторож.

— Надеюсь, нет, — ответил Ансельмо, он кинул пиццу сторожу, развернул «кадиллак» и уехал.

— Не забудь про анчоусы! — крикнул ему вслед сторож.

Через два квартала Ансельмо остановился около телефонной будки и набрал номер Мусвассеров.

— Да? — ответила Глория.

— Они в лаборатории, — сказал Ансельмо.

— Хорошо. Мы готовы.

— Только дайте нам время выехать из города, — ответил Ансельмо.

Глория Мусвассер ползком пробиралась среди ухоженной зелени на территории лабораторного комплекса. На ней были туристские ботинки и зеленая полевая форма маскировочной окраски, которой она очень дорожила с тех пор, как в 1972 году украла ее у ветерана вьетнамской войны.

Ее муж тащился за ней, тонко вскрикивая от боли, когда камешки и прутики впивались в его дряблый живот.

— Зачем только мне надо было идти? — скулил Натан. — Ты же все равно все несешь сама. Я тебе не нужен.

— Правда твоя, не нужен, — отрезала Глория. — Только я подумала, что, если нас схватят, я не желаю отправляться в тюрьму одна.

Он схватил ее за лодыжку.

— А нас могут поймать?

— Ни в коем случае, если только ты будешь вести себя тихо, — ответила она.

— Я не хочу идти в тюрьму, — сообщил Натан.

— Мы и не пойдем туда. Обещаю. Я лучше сама тебя пристрелю, чем позволю этим наемным свиньям истэблишмента схватить тебя.

Натан судорожно сглотнул.

— Это попадет во все газеты, Ты станешь мучеником нашего дела.

— Это... это законно, Глория.

— Не говори «законно». Так сейчас уже нет говорят. Надо сказать «потрясно».

— Ладно. Это потрясно, Глория.

— Отпадно, — согласилась Глория. — Даже вообразить трудно.

— Ага. И это тоже, — подтвердил Натан.

— А может, прямо здесь? — спросила она.

И показала на кусок дерна около шелковичного дерева.

— Отпадно, Глория.

— Ладно. Значит установим чертову штуковину здесь.

— Как цветочек, — сказал Натан. — Мы посадим ее, точно цветочек. Помнишь, хиппи, дети-цветов? Ты тогда была как настоящий цветок.

— К хренам цветочки. Они нас никуда не привели. Сейчас мы принадлежим насилию. Ради тех цветов никто и куска дерьма не дал.

— Ага. Долой цветы. Насилие — вот в чем суть.

— Не говори «вот в чем суть», Натан. Это уже устарело. Надо сказать «вот на чем стоим».

— "Вот на чем стоим"?

— Насилие — вот на чем стоим, — пояснила Глория, ставя таймер на сто двадцать минут. — Эта малышка сейчас начнет.

— А мы останемся наблюдать?

— Разумеется, нет, дурья голова. Мы бы взлетели на воздух. Мы позвоним на телестанции. Пусть лучше они наблюдают.

— Но ведь они тоже взлетят на воздух, — сказал Натан.

— Это пойдет им на пользу, — ответила она. — И на том стоим.

— Законно, — восхитился Натан.

Глория врезала ему по уху, когда они уползали прочь в темноте.

Через сорок пять минут на территории МОЗСХО появилась команда с телевидения, они отыскали огромную дыру, проделанную в проволочном ограждении вокруг комплекса, причем именно в том месте, которое указали анонимно позвонившие на станцию люди.

— Это не так уж плохо, — заявил оператор с телевидения ВИМП.

Его ассистент посмотрел на белое лабораторное здание, маячившее за ограждением.