— Трудно было бы их не заметить, — ответил Римо.

— И сколько видов вы насчитали? — спросил Швайд.

— Да мы и не считали, — сказал Римо.

— Более чем прискорбно, — победно ухмыляясь, заметил Швайд и извлек из заднего кармана брюк белый конверт. Он был полон шевелящихся, умирающих мух, сбитых в один ком.

— Ух, — вырвалось у Чиуна.

— Там внизу около сотни разных видов, — сказал Берри. — У меня тут не меньше пятнадцати, а ведь это всего лишь одна проба, взятая наугад.

— Это только доказывает, что даже маленький кусок гнилого мяса можно почуять издалека, — заметил Римо.

— Да разве вы не понимаете? — отозвался Берри. — Именно это и странно. Почти все эти виды не местные, — он переводил взгляд с Римо на Чиуна и Смита. — Неужели вы все ничего не понимаете? Этих мух каким-то образом сюда доставили. А мясо в подвале предназначено им на корм.

— Мушиный отель, — заметил Римо. — Это нечто вроде тараканьего мотеля?

— Что ты хочешь сказать, Берри? — спросил Смит.

— Харолд, кому-то понадобились, чтобы эти мухи были тут.

— Перривезеру, — произнес Римо.

— Он вполне похож на существо, которому могли бы понравиться мухи, — сказал Чиун. — Хотя он и очень ловко умеет обращаться со словами. Яйцекладущая. Хе-хе-хе.

— О чем это он? — спросил Смит у Римо.

— Долгая история, — отозвался Римо. — Неважно.

— А где бумаги, которые вы нашли? — спросил Смит.

Римо вытащил из кармана толстую пачку листов и передал их Смиту, тот взглянул и сказал:

— Похоже на какие-то заметки.

— Я так и знал, — кивнул Римо.

Берри заглядывал Смиту через плечо.

— Можно мне взглянуть на них, Харолд?

— Конечно, — согласился Римо. — И Оди тоже покажи.

Берри, сутулясь, уселся на полу и разложил вокруг себя листы, непроизвольно он свернул уголок одеяла и засунул его себе в ухо.

— Невероятно! — произнес Берри.

— Что невероятно? — спросил Смит.

— Чтобы значь наверняка, мне потребуются результаты анализов, — ответил Берри. — Но если тут написана правда, то в смертях, которые здесь произошли, виновата муха.

— И даже не одна, а множество, — сообщил Римо. — У нас ведь там полный подвал с мухами.

— Нет, — покачал головой Берри. — Это особый вид мух. Муха, которая может изменять основы развития организма.

— Только подумайте, — хмыкнул Римо.

— Если в этих записках все правда, то Морли сделал величайшее открытие после выделения ДНК, — сообщил Берри.

— Что-то вроде ПДК? — поинтересовался Римо.

— Римо, не задирайтесь, — остановил его Смит. — Поехали, Берри. Мы возвращаемся в Фолкрофт. Туда я доставлю все необходимое тебе лабораторное оборудование.

— А мы? — спросил Римо.

— Возвращайтесь в лаборатории МОЗСХО, — ответил Смит. — Пока мы наверняка не установим, стоит ли за всем этим Перривезер, и пока не возьмем его под контроль.

— Да это же легче легкого, — отозвался Римо. — Мы сами и возьмем его под контроль.

— Каким это образом? — осведомился Смит.

— Да попросту закатаем его в Оди.

Валдрон Перривезер III сидел на диване в своем номере в отеле «Плаза» в Нью-Йорке. Драгоценная шкатулка с высушенным тельцем Матери Мухи покоилась на подлокотнике парчового дивана.

Перривезер отодвинул в сторону чайный столик, освобождая место для маленькой видеокамеры, укрепленной вертикально на треножнике. Перривезер наклонился, чтобы отрегулировать фокус, поставил регулятор звука в среднее положение и снова опустился на парчовые подушки. Правой рукой, не попадавшей в поле зрения камеры, он включил снимающую аппаратуру. Потом заговорил очень серьезно, глядя прямо в объектив.

— Американцы! Заметьте, я не обращаюсь к вам «мои друзья американцы», поскольку не являюсь вашим другом, да и вы ко мне настроены явно не дружественно. Я также не причисляю себя к какому-либо другому народу. Меня зовут Валдрон Перривезер Третий, и я не считаю себя человеком, ибо для вас, людей, убийство есть лишь обыденный способ существования. Ведь каждый день вы только и ищете способ уничтожить представителей самого древнего и наиболее самодостаточного вида живых существ, который когда-либо существовал на земле.

Вы все — ненавистники насекомых, все, начиная с домохозяйки, которая небрежно и бездумно прихлопывает мерцающий и сопротивляющийся комочек жизни на своем подоконнике, и кончая могущественными владельцами компаний по выработке пестицидов, которые сеют ежедневно миллионы и биллионы смертей.

Я обвиняю вас от имени Союза освобождения видов, выступая в защиту бесчисленных маленьких живых существ, которых вы ежедневно и ежечасно уничтожаете, не задумываясь и даже, что еще страшнее, не испытывая угрызений совести. Я обвиняю вас.