Зато он, как мог, старался не смотреть на две камеры видеонаблюдения, установленные на обоих концах потолка. С каждой минутой ощущение, что за ним следят, только усиливалось, и вскоре Эрик был почти уверен, что Доктор затеял эту игру нарочно, чтобы испытать его терпение и обезоружить его. Хотя из-за двери доносились чьи-то голоса… Секретарша не солгала: Вэлдон не один в своем кабинете.

Время от времени она поднимала голову и смотрела на него с натянутой улыбкой, словно все происходящее было в порядке вещей. Вот уже скоро час он сидит здесь, ничего не делая, только чувствуя, как внутри растет тревога и даже гнев. Он уже готов был встать и уйти, когда из переговорного устройства на столе секретарши послышалось легкое потрескивание.

— Месье Левин все еще здесь?

Эрик узнал голос Доктора.

— Да, сидит напротив меня.

— Хорошо. Собрание еще не совсем закончилось, но пусть войдет, я не могу заставлять его ждать дольше, это неудобно.

— Поняла.

Секретарша отпустила кнопку переговорного устройства и тут же поднялась со стула.

— Прошу вас, — с преувеличенной вежливостью произнесла она.

Она открыла дверь кабинета и знаком пригласила Эрика войти. Он вытер влажные ладони о брюки, кое-как скроил непринужденную мину и шагнул вперед.

Дверь за ним закрылась, и он словно очутился в другой вселенной — настолько непривычной показалась ему обстановка. Весь подземный комплекс походил на казарму, строгую, серую, холодную, а здесь вы словно попадали в богато обставленный кабинет старинного парижского дома. Бетонные стены скрыты за элегантными панелями темного дерева, а вместо спартанской металлической мебели, которой было обставлено все подземелье, здесь стояла коллекционная резная мебель, украшенная позолотой и инкрустацией. Толстое ковровое покрытие усиливало ощущение спокойного уюта, а многочисленные безделушки завершали роскошное убранство.

Контраст между этим кабинетом и квартирами сотрудников шокировал Эрика Левина. Но в конце концов именно Доктор был создателем всего проекта, так что это, возможно, в порядке вещей…

Инженер застыл на пороге, пораженный тем, сколько народу собралось за необъятным письменным столом Доктора. Четверо мужчин в темных костюмах удобно расположились в креслах эпохи Людовика XVI.

— Пожалуйста, садитесь.

Эрик поднял глаза на Вэлдона.

Он в третий раз видел его лично и должен был признаться, что тот казался ему все таким же внушительным. У Доктора была очень необычная внешность, которую он явно всячески подчеркивал: старомодная и оригинальная, едва ли не пугающая. Сухопарый, с впалыми щеками, длинными всклокоченными волосами и черными пронзительными глазами, он словно видел тебя насквозь. Поношенный коричневый жилет, который был ему велик, делал его похожим на старого разорившегося аристократа. Во всем его облике сквозило что-то мессианское, вполне соответствующее выбранной им роли.

— Мы еще не закончили, но мне не хотелось заставлять вас ждать дольше. А эти господа уверяют, что ваше присутствие нисколько им не помешает. По правде говоря, оно лишь доставит нам удовольствие.

Доктор широко улыбнулся, продемонстрировав очень плохие зубы, и простер руки к Эрику:

— Господа, позвольте представить вам Эрика Левина, одного из наших ведущих специалистов по энергии, о котором я вам, разумеется, рассказывал. Должен заметить, что это один из самых блестящих умов нашего исследовательского отдела. Хотя удивляться тут нечему, «Summa Perfectionis» всегда гордилась тем, что принимала в свои ряды только лучших ученых нашего времени.

— Благодарю, — застенчиво прошептал Левин, усаживаясь между ними. — Но я всего лишь один из членов команды.

— Как я вам и говорил, он отличается невероятной скромностью. Ну же, Эрик! Вы делаете замечательную работу. Присутствующие здесь наши партнеры восхищены грандиозными успехами вашей команды.

Инженер кивнул. Выходит, эти люди, которых Доктор так ему и не представил, и есть их «партнеры»? Он не вполне понимал, что это в точности означает.

— Надеюсь, что вы не заскучаете, Эрик, но мы как раз говорили об одном очень древнем тексте. Очевидные совпадения наводят на мысль, что наши предки, по-видимому, интуитивно догадывались о наших теперешних открытиях. Нам оставалось обсудить еще два-три момента. Вы не будете против, если я закончу свою мысль? Возможно, ваш научный подход позволит нам увидеть все в новом свете.

— Прошу вас, — ответил Эрик.

Разумеется, он бы предпочел сразу перейти к делу и избавиться от давившего на него груза… Его совсем не радовала перспектива выслушивать разглагольствования Доктора, но все-таки это не так скучно, как торчать в кабинете секретарши.

— Удивительно, как современная наука порой подтверждает или разъясняет постулаты, которые давным-давно выдвигали древние, хотя мы ошибочно и принимали их за сплошные выдумки… А с учеными, такими как вы, подобное случается постоянно, не правда ли?

Четверо в костюмах уставились на Эрика, словно ждали от него меткого замечания, но ему нечего было добавить к услышанному. То, что говорил Доктор, было удручающе банальным и, на его взгляд, не нуждалось в ответе. Поэтому он лишь вежливо кивнул.

— Видите ли, именно этим и прекрасно научное сообщество, подобное нашему. Позволить гуманитариям вроде меня вынести свои интуитивные догадки на строгий суд представителей точных наук. В этом заключается секрет истинного познания. Наука и воображение не могут обойтись друг без друга. Тот, кто не видит скрытой поэзии в математике, ничего не смыслит в красотах Вселенной. Что же… Продолжим, — сказал наконец Вэлдон. — Так о чем я говорил? Ах да!