— Пока нет. Торопиться некуда.

Марку Робертсу, высокому, худому и элегантному, на вид было лет сорок. Ухоженный, с зачесанными назад волосами, в строгом, сшитом на заказ костюме, — словом, вылитый английский бизнесмен. Вынужденный сотрудничать с Доктором, он был полной противоположностью старому чудаку. Не считая неутолимой жажды денег и власти, у них не было почти ничего общего.

— Вас это нисколько не беспокоит?

Вэлдон наконец поднял голову. Он походил на директора школы, который собирается отчитать ученика в своем кабинете.

— Марк, вот уже два дня, как мне известно, что Эрик с женой собираются сбежать. Признаюсь, я даже постарался предоставить им эту возможность, конечно, так, чтобы они ничего не заметили. И да, меня это нисколько не беспокоит.

— Но с какой стати? — возмутился Робертс.

— Потому что так было лучше всего. Или вы бы предпочли перестрелку в стенах комплекса? Скандал? Чтобы все переполошились и впали в панику? Нет, мы все сделали правильно. Успокойтесь, далеко они не уйдут. Завтра возвращается Борджиа.

— Борджиа! Борджиа! По-вашему, этот шут — панацея от всех бед?

Доктор снова склонился над книгой.

— Ваш отец понял бы все с полуслова, — бросил он с легким презрением.

— Да, знаю. Отец то, отец се… Но отец умер, Вэлдон, и именно меня, а не вас он сделал своим наследником; так что придется вам привыкать к моему обществу. Отец слепо вам доверял, он и так дал вам больше, чем следовало. Не рассчитывайте, что я буду таким же щедрым.

— Ваш отец доверял мне, потому что знал: только я способен решить задачу, которую мы перед собой поставили. Он нуждался во мне, как и вы.

— Тут мы на равных. Вы зависите от меня не меньше, чем я от вас.

— Будьте же реалистом! Я нуждаюсь не в вас, Марк, а в деньгах, которые оставил вам отец.

— К вашему несчастью, мы идем в комплекте. So you’d better play by my rules, now. [50]

— Марк, это не игра.

— Порой, глядя на вас, я начинаю в этом сомневаться. Бегство Эрика и Каролины Левин вовсе не кажется мне забавным. А вот вам, похоже, наплевать…

— Я же сказал: далеко им не уйти. Завтра возвращается Борджиа. Он ими займется. А вы идите спать. У меня и без вас хватает забот.

— Вы правда думаете, что ваш Борджиа сможет что-то сделать? Как он их догонит?

— Борджиа никогда не проигрывает.

Англичанин насмешливо расхохотался. Потом сел напротив Вэлдона.

— Что ж, тогда объясните мне раз и навсегда, чем вам так нравится этот тип? По-моему, он просто ненормальный, как, впрочем, и многие ваши друзья.

— А вы разве не мечтаете стать моим другом?

Робертс проигнорировал этот выпад.

— Борджиа неоценим. Такие, как он, — редкость. Просто подарок судьбы. Природа создала его уникальным, и он оправдал ее ожидания, — продолжал Вэлдон.

— О чем это вы?

Вэлдон поднял голову. Его взгляд потемнел. Он больше не улыбался.

— У Борджиа врожденная анальгезия. Вы знаете, что это такое?

— Нет.

— Нечувствительность к боли. Это чрезвычайно редкое генетическое заболевание.

— Это, наверное, и правда удобно…

— Да нет, боль, дорогой Марк, — необходимое условие выживания. Больные врожденной анальгезией то и дело обжигаются, сами того не замечая, прикусывают себе язык во время еды, наносят раны… У них больные суставы, потому что они слишком много времени проводят на ногах и не переворачиваются во сне. Когда они больны, то не ощущают первых симптомов недуга… Поэтому все они умирают преждевременно.

— Но ведь вашему Борджиа за пятьдесят…

— Справедливое замечание, Робертс. Вместо того чтобы считать эту болезнь проклятьем, он превратил ее в источник силы. Надо гнуться вместе с ветром, друг мой.

Доктор поднялся и направился в угол комнаты. Здесь на столике было приготовлено все необходимое для чайной церемонии. Прежде всего он несколько раз ополоснул горячей водой керамический заварочный чайник. Потом открыл резную деревянную шкатулку и отрезал кусочек прессованного чая — судя по консистенции, хорошо выдержанного.