С тех пор Большой Дом претерпел немало изменений и перестроек, но люстры, хотя и притягивали тысячи мотыльков, остались, — звенящим, мерцающим напоминанием о прекрасной англичанке, чей портрет над лестницей они освещали.

Затаив дыхание, Пейдж чувствовала, как маленьким кулачком колотится в груди сердце. Мысли одолевали ее, теснились, с ними не было никакого сладу. Столько всего случилось с ней за последнее время! Чуть позже, приняв душ, она подошла к зеркалу, вертя в пальцах золотой медальон, доставшийся ей от бабушки. Он так подходил к Большому Дому, от него тоже веяло прошлым. Наклонившись к зеркалу, она застегнула на шее замочек, заметив вполголоса:

— А ты совсем неплохо выглядишь!

Сердце не унималось, пришлось даже прижать руку к груди, чтобы успокоиться. В глубине души она знала, что думает не только о том, какое впечатление произведет на Джоэла. Кажется все. Чуть смочив духами кончики ушей и запястья, она открыла дверь и выскользнула в коридор. Старинные семейные портреты с безмолвным одобрением глядели на нее со стен, и она бесшумно прошла к ярко освещенной лестнице…

Обед близился к концу; был подан суп, курица с рисом и черносливом, и наконец Мири, молоденькая темнокожая горничная, внесла десерт — гранатовый мусс. Маленькая, с нежными темными глазами, горничная двигалась быстро и проворно. Соня Бенедикт в длинном, до полу, кремовом платье цвета слоновой кости, взяла себе крохотную порцию мусса и обернулась к Пейдж, рассказывавшей какую-то забавную историю о своей работе. Болтая и смеясь, Дайана откровенно разглядывала Пейдж, стараясь все понять и запомнить.

Пейдж казалась особенно женственной рядом со смуглой, уверенной в себе Трейси. Как хрупкий неяркий цветок пустыни! Джоэл, заметила сестра, не сводил с нее глаз. Так, значит, это и в самом деле серьезно? Один лишь Тай сидел задумчиво, чуть откинувшись назад, усмешка едва кривила уголки его губ.

— А как давно это было? — перебила вдруг Пейдж Трейси, кисло улыбаясь, и бирюзовые глаза ее недобро сверкнули.

Пейдж в недоумении обернулась к ней. Вопрос просто неуместный.

— Около года назад, — отозвалась она низким грудным голосом.

— Я бы там и часа не выдержала. — Трейси пожала обнаженными загорелыми плечами. — Как можно вынести эту рутину, каждый день с девяти до пяти! Так утомительно! Словно зверь в клетке.

— Это уж точно! — весело защебетала Дайана. — Я тебя понимаю. Такая пытка, должно быть.

— Женщина должна с самого начала решить, что хочет взять от жизни все самое лучшее, и добиваться этого. Это можно, если иметь голову на плечах.

— Очень у многих ее нет! — резко отозвался Джоэл, неприязненно глядя на Трейси.

— Что ты имеешь в виду? — простодушно поинтересовалась Дайна.

— Тогда они сами виноваты! — Трейси даже не слышала ее, полоснув Джоэл презрительным взглядом.

Пейдж поймала себя на том, что ее притягивает насмешливая улыбка Тая.

— Не все женщины так стремятся брать от жизни все лучшее, Трейси, — небрежно заметил он. — Пустоголовых кукол на свете, что песка морского.

— Это точно! — Трейси заметно смягчилась, словно он подтвердил ее мнение об их элегантной, женственной гостье.

Пейдж стоило большого труда не улыбнуться, но Дайна не сдержалась.

— Трейси, детка, ты опять сморозила глупость, — язвительно заметила она. — Тебе бы почитать доходчивые статейки типа «Как прокормить семью из шести человек на сто долларов в месяц»!

— Глупости! — отрезала Трейси, по-прежнему убежденная в своей правоте.

Соня Бенедикт во главе стола казалась бесконечно далекой от их спора, но она все слышала.

— Трейси, дорогая, — мягко сказал она, — попытайся иногда взвешивать свои слова. Если бы я хоть на миг подумала, что ты даже наполовину веришь в то, что говоришь, я бы действительно испугалась!

Трейси прикусила губу и опустила глаза.

— Ой, мамочка, я тебя обожаю! Всегда оставайся такой!

— Я тоже тебя очень люблю, дорогая, — Соня Бенедикт улыбнулась ей. Не присоединяясь к их разговору, Тай осушил свой бокал и повернулся к Пейдж.

— Полагаю, вам приятно будет узнать, что первое впечатление от нашего семейства настолько же неточно, как расплывчатая фотография. Подождите пару недель, прежде чем судить о нас в полном объеме.

— Да это измена! — со смехом воскликнула Дайана, любовно глядя на него.

Соня Бенедикт встревожилась.

— Тай, милый, как ты можешь…

Трейси встряхнула черными кудрями.

— Это я виновата, тетя Соня. — Она с вызовом оглядела сидящих за столом. — Прошу простить, если вас утомила. Я больше не буду. — Повернувшись к Пейдж, она заметила вскользь самым светским тоном: — Какого чудного цвета ваши волосы! Какой краской вы пользуетесь?

— Ах ты, гадкая, противная девчонка! — не выдержала Дайна. Ее мать и брат заметно помрачнели.

— А ты чем лучше! — с жаром накинулась на нее Трейси.