– То-то и оно!

Старик поднялся, подошел ко мне, опустился на одно колено и аккуратно развязал повязку.

– Наблюдая за этими паразитами, я вывел интересный факт. После Погибели этот вид червей, как и все живое на землице-матушке претерпели ряд эволюционных изменений. Всему виной жара. Да-да, палящее солнце, уничтожающее все на своем пути! От жары слишком быстро идет процесс разложения тканей трупов, в связи с тем сами личинки не успевают развиться до нужного состоя-ния. И в результате, эти замечательные червячки вынуждены вырабатывать определенную субстан-цию. Вещество, способное на некоторое время останавливать разрушение. Ну и заодно они неплохо очистили рану. – Старик удивлял меня своими познаниями. Тем временем он придвинул таз, вы-удил из него какой-то хирургический инструмент, похожий на щипцы, и стал умело вылавливать крупные тельца личинок. После этой неприятной процедуры Годявир, осмотрев получившийся результат, уложил меня на шкуру.

– Придётся еще потерпеть. Судя по твоим шрамам на теле, перетерпел ты многое. Сейчас мы обра-ботаем рану воском из кактусовых деревьев, и все будет просто прекрасно. Ну а рана до свадьбы заживет! – При этих словах старец улыбнулся, поднялся на усталых ногах и, кряхтя, направился к столу.

Мутант тебя побери! Это же надо было придумать усадить на рану трупных червей! Но, видно, старик был силен в медицине, и спорить с ним в верности его методов лечения, было не к месту, да и как-то не культурно.

В скором времени старик вернулся со склянкой в руках. Нанеся на рану слой воска, он туго пере-бинтовал ее чистым бинтом. Оценив свои труды, Годявир потрепал меня за плечо.

– Мне надо на Мост! – Прошептал я, не замечая, что озвучиваю свои мысли.

– Суровые времена бушуют над песками Пустоши, мой друг. – Заскрипел старческим голосом Годявир. – В Москве беспорядки. Погиб Преподобный Гест. На смену ему, на трон владыки, метит его братец Ильмарушка, стараясь забыть о временах своего бандитского прошлого. Топливные короли в замешательстве, под угрозой вся добыча нефти! Всей Московии грозит серьезная угроза! Кочевые племена под предводительством вождя Чембы идут от Донной пустыни на Москву! И кто бы мог догадаться, что сам владыка Баграт, пойдет с ними на сговор!

– Баграт? – Я был в некотором замешательстве после услышанного. За всеми своими заботами я не заметил происходящего вокруг.

– Да, Баграт! И в чем-то я с ним согласен. Мы, сами того не понимая, воюем друг с другом, как те падальщики, не замечая нашего истинного врага. Да, доминантов, хозяев этих таинственных платформ! А ведь только сплочённость способна привести нас к истине. Только под управлением одного, но очень сильного лидера, мы построим новое общество, которое сможет вылезти из этого омута разрухи и хаоса. – Старца понесло как того оратора, что посреди торговой площади возвещал о новостях и указах, принятых советом и лично владыкой в великой Лавре. И что-то в его словах находило логическое объяснение. Потом он посмотрел на меня и в этом взгляде на мгновение мелькнули огоньки безумия.

– Мост? Мы как раз идем туда, так что лежи, отдыхай, набирайся сил. Ты уж прости старика, просто наболело! За людей обидно. Жируют Топливные короли, цены запредельные на топливо свое поднимают! Глядишь, скоро все на такие вот «Бахти» пересядут, как у меня. Орден в своей вере совсем про людей забыл, в каждом им мутант мерещится, уж прости, что я про твоих так говорю. Что ни день, так кого-то распинают на центральной площади. Мол, правосудие вершат! А что, мутант не имеет права жить? Или он не такое живое существо, как мы? Такое же из плоти и крови. На Арене чернь последние монеты спускает, лишь бы на кровавое зрелище посмотреть. А что на него смотреть? Такого зрелища на каждом углу пруд пруди. Мир сходит с ума, монах. Каждый маломальский клан к власти лезет и другой под себя подминает. Управители в градах великих всем мечтают управлять. А замку Омега да наемным убийцам Меха-Корпа это только на радость, в такое не спокойное и страшное время их профессия в особой цене. Вот и платят управители направо и налево, тратя и без того невеликую казну всяким наемным солдатам и убийцам, не понимая, что не этим надо заниматься. Другие проблемы решать надо! Ну да мутант с ними! Вон, небоходы, им все до лампочки. Овладели агрегатом каким-то, что в миг с некрозом справляется, и рады. Сидят себе в Улье своем, как те ползуны в холмовейнике, и в ус не дуют. Мол, кто на нашего брата руку-то поднимет? Каждый на себя одеяло тянет. А оно одно и имя ему – Пустошь!

– Вот я слушаю вас, достопочтенный Годявир, и думаю, а откуда вам все это известно? – Не удержался я.

– Ну, у каждого своя роль в этом мире. Одни вершат судьбы людей. Другие, такие как я, собирают информацию. А уж поверь мне, монах, информация в наше время, так же как и до Погибели, является великой силой! По сути своей я аналитик. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? – Старик прошелся по комнате, шаркая подошвами, и снова опустился на скамью.

Аналитик. Интересное слово, значение которого я понимал, пусть и по-своему. Старый цыган анализировал поступающую к нему информацию, перерабатывал ее по крупицам, подводил свои итоги и, скорее всего, продавал тому, кого она заинтересует больше всего и, конечно же, тем, кто мог за нее неплохо заплатить. Это и объясняло его передвижение на столь экзотическом средстве как «Бахти», потому как на одной вере и знаниях далеко не уйдешь, необходимо, чтобы в кармане еще звенели монеты и желательно золотые. Скорее всего, в каждом уголке Пустоши этот загадочный старец имел своих агентов. Цыган не хуже того паука, что опутал паутиной огромные ямы в ожидании жертвы.

Что же, я не винил его за это. К тому же в моей голове всплыл интересный вопрос, ответ на который мог знать умник Годявир.

– А что вам известно об Иерихоне?

Я заметил, как старец поменялся в лице, и чуть было не поперхнулся дымом от только что раскуренной трубки. На миг его смуглое лицо приняло оттенок белого.

– Иерихон? Ты, монах, не так прост, как кажешься на первый взгляд! Лучше расскажи, откуда тебе известно об Иерихоне?

– Довелось поучаствовать в экспедиции в мрачное подземелье, под командованием Волка. – При этом я снова следил за реакцией аналитика. Он будто и вовсе побелел, отбросил на стол трубку, поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате, заметно нервничая.

– Что же, получается, Волк завладел вирусом?

– Чем? – Вопросом на вопрос ответил я, не понимая значения сказанного бароном слова.

– Ах, да, ты не понимаешь о чем я. «Иерихон» – это один из самых опаснейших вирусов на всей нашей планете. Ну, по крайней мере, до Погибели был таковым. Он страшнее земляной лихорадки раз в сто, а то и больше. Смертельное оружие в руках психопата, способное уничтожить все живое в Пустоши. И вряд ли найдется тот, у кого к нему будет устойчиво выработанный иммунитет. – Старик на мгновение прекратил посыпать бесконечной тирадой слов, ища в моих глазах понимания и, лишь осознав, что я все же во что-то вникаю, продолжил: