Старик расплылся в улыбке.

– Усек, усек! – Ответил он, потом тихо, почти шепотом сказал мне: – Этот коротышка – перевозчик. Его Чаком зовут. Он – единственный житель Пустоши, кто смог отыскать воздушную дорогу через бескрайние поля некроза к славному Вертикальному городу. Вот теперь у нас перевозчиком и трудится. Связующим, так сказать, звеном между Пустошью и Вертикальным городом. Адмирал Колчак, вот!

Из кабины послышался скрипучий голосок коротышки:

– За адмирала, конечно, спасибо, а вот за Кал Чак ответишь!

Старик тихонько засмеялся, потом махнул рукой.

– Ты не сильно обращай внимания на его слова. Ворчун он, но дело свое знает.

Дирижабль набрал высоту, его колеса оторвались от каменистой поверхности. Под ногами почувствовалась легкая вибрация. От ощущения высоты у меня закружилась голова и начало мутить. Потом «Каботажник», словно невиданной силой, швырнуло вбок. Меня толкнуло в сторону, ладонь схватилась за вертикальную трубу, соединяющую пол с потолком. Я тут же одернул руку, потому что труба оказалось горячей. По ней шло тепло – видимо, горячий газ. Значит, надрывно гудящий движок и редуктор находились как раз под ней.

Рядом с трубой стояли четыре железных короба. Я сел на один из них и стал любоваться видом из окна. Вдруг земля внизу содрогнулась, пришла в движение, словно в спокойную реку бросили огромный булыжник. Тут же из зияющего проема, ведущего в подземелье, вырвался сноп пламени, бетонных обломков, копоти и пыли. Стало понятно, почему бойцы бросили свои сендеры в подземелье. Видимо, они до отвала были набиты взрывчаткой. Зачистка, одним словом.

«Каботажник» продолжало мерно потряхивать. Движок гудит ровно. В гондоле три отсека. Кабина, средний отсек и задняя половина, их разделяют перегородками из фанеры. Вся наша веселая компания в среднем отсеке. Здесь вдоль стен стоят лавки, на которых разместились бойцы Барона. Многие из них стащили с лиц шлемы и теперь раскрасневшиеся, устало смогли перевести дух.

– Сотри меня платформа! Не, ну вы видели, а? Так тряхнуло! – Громко закричал карлик, крепко сжимая штурвал пухлыми ручонками.

– Тулл, пойдем. – Коснулся моего запястья старик. Его морщинистое лицо приобрело настороженное выражение. Я кивнул, поднялся с короба и проследовал за ним. Зара взглянула на меня и улыбнулась. Эта улыбка сводила с ума, валила наповал. Ее карие глаза завораживали. Я, сам того не замечая, остановился посмотреть на них. Они затягивали меня, зачаровывали. Мое дыхание замерло. Я готов был вечность смотреть в эти живые, искренние глаза.

– Тулл, ты чего? – Одернул меня барон. – Пойдем.

Его сухая, морщинистая рука легла на ручку металлической двери. Дверь легко подалась, с едва уловимым скрипом. Зара, улыбаясь, игриво увела взгляд в сторону. Я зажмурился, мотая головой.

– Иду. – Ответил я.

Мы оказались в небольшой комнате. Здесь не было ничего особенного. Старое, проеденное молью покрывало, небрежно наброшенное на кровать. Невысокий столик с остатками какой-то снеди. Маленькое кресло в углу. Скромное жилище карлика-ворчуна.

– Спрашивай, мой друг. Я готов ответить на все твои вопросы. – В старческом голосе чувствовалось нешуточное волнение. Годявир прошел к креслу, устало опустил на него свое тело. От лихого бойца, что некоторое время назад командовал операцией в подземелье, не осталось и следа.

– Говори, барон, рассказывай все, как есть.– Я сел на кровать. – К мутанту твоя секретность.

– Итак, я представляю интересы Вертикального города. Моя команда, если сказать проще, контролирует, отслеживает и пресекает своего рода глобальные проблемы, наподобие этой с Иерихоном. Правда, Волк, каким-то образом сумел уйти от моих агентов, но мы его найдем, уж поверь! Пустошь отделена от нас непроходимыми полями некроза. Но наш город, в отличие от Пустоши, не впал в дикость и феодальное средневековье. У нас по-прежнему развита медицина, работают ученые умы. Мы ищем различные варианты и возможности исправить произошедшую Погибель. Но пока в нашем небе господствуют доминанты, увы, даже великая наука бессильна. А деградированное, разрушенное общество не способно само себя вытащить из этой ситуации. Пройдут века, прежде чем мир оправится от нанесенного ему удара. – Мне пришлось прервать увлеченно рассказывающего старика:

– Погоди, Годявир. К чему вся эта тирада? Где Кэт?

– Ну вот, видишь, ты стал задавать вопросы. Отлично! – Старик расплылся в улыбке, поскреб пятерней свою небритую щетину и продолжил: – Начну с того, что моя команда вела наблюдение за Волком. Нам сразу не понравилась его прыткость и какая-то скрытность. Мы знали, что он работал на доктора Губерта. Он отлично выполнял все приказы старого маразматика. И, оставаясь в тени своего шефа, разрабатывал свой, как ему казалось, гениальный план быстрого покорения мира и всеобщего господства. Какой гений не хочет стать властителем мира?

– Барон!

– Ладно, ладно! Там, у развалин судостроительного завода, Волку удалось уйти от слежки. Зато мы наткнулись на твое бездыханное тело, выброшенное подземной рекой. Вид у тебя, признаюсь, был ужасным.

– Как Гожо? – Вспомнил я про здоровяка.

– Похуже. – Старик вздохнул. – Один из моих людей узнал в тебе того монаха, что спускался в подземелья вместе с Волком. Пока в тебе теплилась жизнь, у нас оставалась надежда узнать, что в действительности ищет Волк. Оставалось…