Он покачал головой и сосредоточился на телевизоре. Люди, сидевшие рядом, заерзали.

— Джен, я уверен, что многие связывают с этой трагедией внезапное возвращение Магуайера в спорт, — отозвался Чед. — На него было оказано серьезное давление. Поэтому и возникает вопрос, не случайность ли его сегодняшняя победа.

— А также о том, почему Магуайер не появлялся на состязаниях, пока его брат не исчез из турнирной таблицы. — Джен одарила коллегу угодливым понимающим взглядом.

— Я услышала достаточно. — Лили больше не могла вынести этого.

— Относись к этому проще, — посоветовал ей Шон. — Так, как если бы кто-то пукнул в церкви. Задержи дыхание на пару секунд, и запах исчезнет.

По телевизору снова начали разбирать сегодняшний матч, и Шон вздохнул с облегчением. Показали крупным планом лицо Камерона, когда он и Шон обсуждали удар. Почему-то Лили казалось странным видеть их на экране.

— Вы здорово смотритесь вместе, — заметила она.

— Ты тоже ничего. — Шон кивнул на большой телеэкран.

— Боже, — прошептала она, — только не это!

Ред и представитель спонсора по связям с общественностью предупреждали их всех, чтобы они помнили об установленных повсюду камерах. Но в конце раунда Лили забыла об этом предупреждении.

Камеру навели прямо на нее, поэтому она казалась крупнее, чем в жизни. Все жесты и нюансы мимики проступили невыносимо отчетливо. Вот она прикладывает руку к груди. Произносит слова, предназначенные только для Шона: «Я горжусь тобой».

Потом на экране появился Шон: посмотрел на нее и поцеловал мяч.

— Кто знает, может, и правда, все дело в любви? — комментатор слегка понизил голос, но его лицо сохраняло невозмутимость.

— Ладно. — Лили поднялась. Щеки ее горели. — Я пойду.

— Куда? — спросил Шон.

— Зароюсь куда-нибудь под скалу, ясно?

Лили чувствовала, что все взгляды направлены на нее. Ничего не видя от унижения, она пробиралась к выходу. Лили пришла в ужас. Камера не лгала. Она говорила правду, от которой сама Лили старалась убежать с тех пор, как они выехали из Комфорта, штат Орегон, в автофургоне ее сестры.

Дураку было ясно, что она по уши влюблена в этого человека. До чего же неловко! Как она сможет после этого смотреть людям в глаза!

— Лили, подожди! — Шон схватил ее за руку во дворике у здания клуба. — Куда ты собралась?

Она горько усмехнулась.

— У меня не слишком много вариантов. — Так оно и было. Лили не могла все бросить и уехать домой, затаиться там с бутылкой «Черри Гарсия», не могла убежать от устрашающей ситуации, хотя интуиция убеждала ее, что нужно уносить ноги.

— Давай пройдемся, — предложил Шон. — Побудем немного наедине. — Он уверенно взял Лили под руку. — Вот чего не хватает нашим отношениям — уединения.

В горле у Лили пересохло. Слово на «О». Он только что сказал слово на «О».

— Но дети…

— Ред обещал посидеть с ними. — Шон улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у Лили подкашивались ноги. — Я попросил его посидеть допоздна. Пока не станет очень, очень поздно.

— Шон, я…

— Привет, мистер Серая Лошадка, — донесся наигранно сердечный голос.

К ним направлялись Бо Мердок и его жена.

— А вот и наш фаворит. — Шон пожал руку жене Бо, Барбаре, и представил ее Лили.

— Отлично сыграл сегодня, — проговорил Мердок. — Я хотел сказать это раньше, но тебя окружила такая толпа.

«И у тебя сразу испортилось настроение». — Лили посмотрела им вслед.

— Вряд ли ты подружишься с ним.

— Вряд ли.

Мердоки обнимали друг друга за талию, как влюбленные школьники, и от этого Лили смутилась.

— Ты уверен, что у Реда все в порядке с детьми? — спросила она.

— Конечно. Краем уха я слышал что-то о еще одном заплыве в его бассейне, а потом он собирался поучить их играть в блэк-джек.

— Но это же…

— Ничего страшного. Блэк-джек — необходим для выживания.

— Однако я без него как-то обхожусь.

— Поверь, блэк-джек был нужен мне в жизни гораздо чаще, чем десятичные дроби.