— Я все сделаю, — сказала она Шону, хотя ее голос выражал растерянность.

— Пойду приготовлю кофе, — ответил он, спускаясь вниз по лестнице.

Лили осталась с малышкой одна.

— Да уж, вот это помощник, — прошептала она, неся Эшли в ванную. — Ничего не скажешь.

— Ага, — согласилась Эшли.

Лили заметила, что, глядя на личико Эшли, она держит себя в руках, однако сейчас смотреть следовало не туда. Для неопытных рук смена подгузников — нелегкая задача, хотя Эшли перенесла процедуру с неожиданным стоицизмом.

Пижама никак не снималась, зато подгузник соскочил очень легко. Лили стояла в ванной, держа толстый грязный подгузник в одной руке, а другой придерживая девочку, чтобы та не упала с пеленального стола.

— Я же не могу оставить тебя здесь и пойти выбросить подгузник в мусорное ведро, — объяснила она малышке.

Эшли весело залепетала и звонко зашлепала губами.

— Хочу сок, — сказала она. — Хочу ченье.

— Потерпи минутку. Давай сначала оденемся. — Лили положила подгузник на стол, решив выбросить его позднее. Интересно, где же тут ведро? Силы ее иссякали. Кристел никогда не была очень организованной, однако наверняка поставила ведро и упаковку с чистыми подгузниками в пределах досягаемости.

— Лили грустная, — заметила Эшли. — У нее слезки.

Лили осознала, что ее щеки залиты слезами.

— Ты права. — Она вытерла лицо детской салфеткой. — Все хорошо, — заверила она Эшли, ощущая, что внутри у нее как будто стремительно разматывается канат. Она больше не принадлежала себе. Ее лучшая подруга умерла, а Лили не могла даже поплакать о ней. — Все в порядке, — она заставила себя улыбнуться. — Да?

— Да.

Лили засуетилась, надевая на малышку подгузник, маечку и штанишки. Подняв Эшли, чтобы поставить ее на пол, она заметила свое отражение в круглом настенном зеркале в розовой раме.

Она выглядела так, как и предполагала, — после такой-то ночи. Но в душе Лили все изменилось. Теперь там царила ужасная, непроглядная тьма. Торопясь вслед за Эшли, спускавшейся по ступенькам, Лили осознала окончательно и бесповоротно, что ее жизнь никогда не будет такой, как прежде. Она вдруг увидела в себе другого человека, незнакомку, оказавшуюся в ее теле.

Эшли держалась за палец Лили, пока они мучительно медленно спускались по лестнице, с каждым шагом приближаясь к ужасной реальности. Шон стоял внизу. Лицо его было непроницаемо. Когда они дошли до середины, Лили ощутила, что кто-то идет за ними, и оглянулась.

— Чарли!

— Мама, — сонным голосом пробормотала Чарли. — Где мама?

— Мама! — ангельским голоском повторила за ней Эшли.

Лили и Шон обменялись растерянными взглядами. При виде заспанного личика Чарли Лили чуть было не расклеилась снова. «Как? — в ужасе думала она. — Как сказать ей это?»

— Доброе утро, зайка. — Лили погладила девочку по взъерошенным волосам.

— Привет, Лили. Привет, дядя Шон. Что у тебя с лицом?

— Привет, кнопка, — сказал Шон. — Может, пойдешь посмотришь, не проснулся ли Камерон?

— Он никогда не встает так рано по субботам. — Чарли перевела серьезный взгляд с Шона на Лили. И, видев понимание в ее глазах, Лили похолодела.

— Хорошо, — покорно сказала Чарли. — Пойду разбужу его.

— Она догадывается: что-то случилось, — заметил Шон. Лили подняла малышку на руки, внесла в кухню и посадила в детский стульчик.

— Она догадалась об этом еще вчера.

Шон взял коробку с детским печеньем и протянул одно Эшли, глядя на нее так, словно перед ним бомба с часовым механизмом. Секунду девочка молча смотрела на него, потом взяла печенье.

— Пасибо! — сказала она.

Казалось, Шон теперь нравился ей больше.

Взяв чашку с недопитым чаем, Лили сделала глоток, однако чай остыл и стал горьким. Она вспомнила, что заварила его еще до возвращения Шона. Это было целую вечность назад, в другую эпоху, до того, как Лили пришлось лицом к лицу столкнуться с тем фактом, что Кристел и Дерек вышли вчера из ее класса, а потом сорвались с обрыва.

— Что случилось? — спросил Камерон хриплым со сна голосом.

Чарли бросилась к Шону.

— Я его разбудила, и теперь он злится на меня.

Лили налила в поильник сок и протянула его малышке. Камерон, настороженный, стоял в дверном проеме, словно готовый в любой момент обратиться в бегство.

Лили почувствовала на себе взгляд Шона. «Как?» — безмолвно спрашивал он.

«Бедные дети! — Лили стиснула зубы, чтобы подавить рыдание. — Мы — все, что у них осталось».