Тут настроение у Роксаны резко упало.

— Много вы понимаете! Ладно, хватит тянуть резину, давайте делайте укол. Мне не привыкать. Уколов я не боюсь. Давно сижу на героине.

Игла медленно вошла под кожу. Врач надавил на поршень, и содержимое шприца стало перетекать в тело Роксаны Роиг-Элефант, в то время как она, лежа на животе и поскрипывая вставными зубами, вдруг снова завела свою пластинку.

— Жизнь так несправедлива! Я хочу иметь детей. Хочу познать истинное счастье материнства!

— А как, между прочим, поживают дети от вашего первого брака? — ехидно осведомился врач.

— О, они уже давно выросли! И только и делают, что качают из меня деньги; Забыть бы о них! Они не в счет, потому что родились от полного придурка и ничтожества! Ведь тогда я еще не была знаменита. А теперь хочу маленького! По крайней мере он не будет огрызаться, разговаривая со мной.

Закрывая свой чемоданчик, врач заметил:

— Счет оставлю вашему личному секретарю.

— Валяйте. Но смотрите, если эти ваши гормоны не сработают, я вас по судам затаскаю!

— И вам тоже всего доброго, Роксана, — кивнул врач и вышел из фургона-гримерной, стоявшего на автостоянке «Омниверсел Студиос» в Северном Голливуде, штат Калифорния.

Роксана Роиг-Элефант коснулась яблочно-розовой щекой подушки и пробормотала:

— И все-таки жизнь чертовски несправедлива! Ведь я практически миллиардерша, а такая простая вещь для меня недоступна!

— А чего бы тебе хотелось, Роксана? — вырвался у нее изнутри чей-то незнакомый голос.

Взяв зеркальце, Роксана продолжила игру:

— Понятия не имею. Знаю одно: такого у меня еще не было. А тебе чего надобно, альтер эго?

— Секс. Много секса.

— И мне тоже. Но Стадли сейчас здесь нет.

— Скверно... — протянул голосок.

— Слушай, неужели разносторонняя личность может заниматься сексом сама с собой? — спросила вдруг Роксана.

— Но ведь я же с тобой сексом не занимаюсь.

— А почему бы и нет?

— Да потому, что я не какая-нибудь там лесбиянка!

— Говори за себя. Мне лично не стыдно признаться — нет на свете ничего такого, чего бы я уже не пробовала... или еще попробую. Если, конечно, сочту, что мне это понравится. Или же сделает несчастным того, кого я ненавижу.

— Нет уж, лучше держи свои лапки подальше!

— Не волнуйся. До тебя я и в резиновых перчатках не дотронусь! Даже щеткой для чистки клозета не коснусь! Ты ж никогда не моешься, черт бы тебя побрал!..

Заслышав голоса из фургона, на двери которого красовалась большая золотая звезда и имя «Роксана», Римо растерялся.

Он не рассчитывал, что к Роксане вдруг заявится гостья. Стоянка «Омниверсел Студиос» была забита автомобилями, тележками для гольфа и людьми в джинсах и с уоки-токи. Все они куда-то торопились и сновали так, что рябило в глазах.

Римо попал сюда на удивление просто. Конечно, у входа дежурил охранник, но ведь это Калифорния! Здесь никто никогда не ходил пешком. Все только и делали, что разъезжали на автомобилях.

И Римо просто прошел в ворота. Никто даже не обратил на него внимания, поскольку он не сидел за рулем автомобиля.

Найти Роксану тоже оказалось нетрудно. Огромные, напоминавшие складские помещения студии звукозаписи и съемочные павильоны были сплошь оклеены афишами с анонсами снимающихся телешоу. Афиши с именем Роксаны были раз в пять больше остальных. А все потому, что на них изображалась не только ее голова, но и тело, которым так гордилась женщина, сбросив свыше ста фунтов веса в результате диеты, рекламой которой она занималась. Когда какой-то злопыхатель — сотрудник телевидения вдруг проболтался, что Роксана ни разу не прикоснулась к рекламируемому питанию, производитель модных диетических продуктов потребовал вернуть ему денежки. В ответ Роксана, появившись в передаче «Развлекаемся сегодня!», заявила, что продукт напоминает по вкусу детскую присыпку, размешанную в прокисшем молоке. После чего спонсор тут же предложил ей сумму с пятью нулями — лишь бы только она заткнулась и никогда больше не упоминала о «Нутра-сладж».

С той же легкостью Римо отыскал и фургон Роксаны. На фоне огромной студии звукозаписи он казался крохотным, но на самом деле был очень вместительным.

Мимо прошел какой-то тип в наушниках. Похлопал по ним ладонями, сунул в плейер на поясе новую батарейку и, заметив Римо, жалобно проворчал:

— Похоже, радио мое гикнулось.

Римо с самым невинным видом проследовал дальше и чуть не наткнулся на некоего знаменитого режиссера в рваных джинсах. По сравнению с ним Римо, казалось, одет по последней моде.

Все это здорово смахивало на какой-то глупый розыгрыш, а уж никак не на испытание и тем более — деяние.

Взглянув еще раз на афишу с изображением Роксаны, Римо решил, что такая дамочка никак не может обходиться без пояса. Даже за вычетом ста фунтов веса она казалась огромной и толстой, точно кит.

А голоса внутри продолжали спор:

— Причина, по которой я не моюсь, заключается в том, что ты сама не больно-то чистоплотна! — произнес визгливый женский голосок.

— Неправда! Я принимаю душ! — ответил низкий голос с типично американским гнусавым акцентом, ласкающий слух чуть ли не каждого телезрителя США.