Вопль раздался. Но не мой, торжествующий. Псевдопаука - разъярённый. Это он, в последнем пароксизме ненависти, выбросил длинный язык и поймал муху, с которой сдёрнули иллюзию Тигра.

Язык потащил меня к пасти орущего псевдопаука. Я, почти мгновенно пропитавшийся вязкой, мутной слюной зверя, уже попытался вздохнуть в последний раз, прощаясь с жизнью, - не получилось набрать воздуха, слишком зажат. Зато резко перестал орать кошмарный зверь. Как отрезало. И меня перестало тащить в его адову глотку. Изловчившись, я чуть повернулся - точнее, повернул голову, ободрав подбородок о присоски языка. Так. Чёрт… Так-так… Дыра в Бездну уменьшалась на глазах. То есть очень быстро. Распяленную пасть псевдопаука просто-напросто заклинило, когда его тащило вниз. Заклинило краем дыры. Не фиг было орать…

В затаённой тишине, где слышались лишь звуки сдвигаемого пространства и шелест камней, оглушительно залаял Гарм.

Лучше б он молчал… Псевдопаук психанул по полной: он корчился под нажимом закрывающейся дыры, язык застрял на полпути, пришпиленный клыками верхней челюсти к краю Бездны. Конвульсии не разжимающегося, а наоборот, напряжённого языка едва не раздавили меня. Пару раз у меня темнело в глазах, когда паук от боли лупил языком - мной!
– по земле. И - нудный вой существа, знающего, что ему конец.

В очередной раз грохнувшись и чуть не сломав ноги, я понял, что, бездействуя, сойду с ума от ужаса и боли. Оглушённый, я всё-таки решился повторить недавний трюк с даггером. И только решился, как меня затрясло, словно чудище угадало мои мысли и захотело во что бы то ни стало помешать мне.

Меня трясло, а я старался перевернуть меч остриём вниз. Пальчиками. Пальчиками… Только бы не выпал… Ох, а тошнит-то… Не облеваться бы…

Меня шваркнуло о землю. Меч вылетел из оцепеневших от болевого шока пальцев. Гремя, поскакал по бугристой земле и вкосую воткнулся лезвием в землю, между мелкими осколками. Язык, таща меня, двинулся к нему. Остановился в метре. Свободной, но негнущейся рукой я потянулся к оружию, не замечая, что отплёвываюсь кровью. Вот он, меч, совсем рядом. Никчемное оружие - и сейчас, валяясь на полу, и даже если окажется в моих руках. Но всё равно сейчас свет сошёлся на этом мече. В обезумелых от боли мозгах застряло лишь одно: дотянись я до меча - и всё закончится благополучно. Он как живой, этот меч. Бог, которому можно молиться: "Дайся мне в руки - и спасёшь меня…"

Шмыгнул носом - и чуть не истерика. Так и ржал бы, не будь зажатым: насморк! Ёлки-палки, ещё и насморк! И дико захотелось протереть под носом - что бы там ни было.

Снова шваркнуло - на этот раз плашмя. Спасибо - ни голове, ни ногам не попало. Пока… И спасибо, что лежу боком: выблевал всё-таки тряску. А язык псевдопаучиный немного расслабился. Лежит, не дёргается. Дрожит только.

Я скосил глаза. Вот он - меч. Ровно по линии моей руки. Попробовать взять? Туман в глазах поплыл вместе с пространством. Желание одно - лежать, и чтоб ни одна скотина… Чудовищный язык чуть приподнялся. А моя рука свесилась. Пальцы коснулись лезвия. Лезвие въехало в ладонь. Пальцы сомкнулись близко к рукояти. Не чувствуя ничего, сжал оружие и потыкал им в язык. Чисто механически.

Ну и - получил. Язык вздрогнул и, держа меня в горизонтальном положении, стремительно протащил по всей каменистой поверхности вкруговую. Естественно, меч из руки, врезавшейся в бетонный обломок, снова выпал.

На какое-то время я сам выпал из реальности. В личную тьму.

Пришёл в себя и почувствовал, что дышать стало легче. Правда, видеть - ничего не видел. И почему-то дёргался. Но не сам. А на чём-то. Попробовал подвигаться, чтобы выползти из ослабевшего языка. Сверху-то всё равно давило.

– Спокойно, Вадим. Потерпи немного.

Голос знакомый. Но глуховат. Будто из-за стены доносится.

– Кто…

– Я это, Дэнил. Подожди, сейчас вытащу.

– Отку…

– Болтун.

Он сказал - и мне сразу стало легче. Если уж Дэнил так отвечает, значит, и впрямь можно потерпеть немного. Я расслабился, а через минуты две он вытащил меня. Точнее - стащил с нижнего оборота языка, разрезав верхний.

– Ну и поросёнок, - задумчиво сказал Дэнил, разглядывая меня.

Гарм чихнул, подтверждая.

– Я поросёнок, но поросёнок живой, - возразил я, еле ворочая раздутыми губами. Потом сделал попытку приподняться.

Дэнил понял, чего я хочу, и сказал:

– Не шевелись. Дыра закрыта. Я переговорил с Диланом. Сейчас сюда прибудет Иннокентий с ребятами-волонтёрами, перевезём тебя наверх со всеми удобствами.

– Не…

– Не разговаривай. Ты сейчас как хороший бифштекс, так что лежи спокойно. Я использовал твой метод вызова Дилана. Он смирился с ним, когда я пообещал, что научу и его таким образом связываться с нами.

– Ребята… Опасно.

– Я предупредил их. Они приедут на хорошем крытом грузовике. Вооружённые.

– Почему…

– Почему сам не подлечу? Чревато. Привыкнешь брать чужую энергию - не станешь вырабатывать своей. Всю жизнь будешь кормиться на донорах. Тебе это надо? Придёшь в себя - будем учиться.

Он наклонился куда-то вбок, повозился. В руках у него оказалась фляжка с водой. Будто так и надо, Дэнил отрезал карман от своей куртки и, прислонив меня к окаменелому обломку, принялся отмывать моё лицо от грязи. В первую очередь - нос и под ним, так как мой насморк оказался кровавым, из-за чего и приходилось дышать ртом. Было так тихо и спокойно, что мы оба буквально подпрыгнули, когда в разгромленном зале старинного метро раздался самый обыкновенный телефонный звонок. Издалека, но звонко. С бегающим по стенам глухим эхом.